Заря над пеплом - Роберта Каган

вечером поднял на нее руку – дал жене пощечину. Это было приятно, и он ударил снова. А потом продолжил бить, пока у нее не пошла кровь из носа и из губы. Посмотрев на жену и увидев, что он наделал, он бросился вон из дома.

Нацист сел в автомобиль и ехал до тех пор, пока не оказался возле маленькой пивнушки. Он уже бывал там раньше. Приходил, когда не мог больше терпеть раздраженных взглядов и подковырок жены. Он прошел внутрь и поискал, с кем бы завести разговор. Но в пивной сидели только парочки. Поэтому ему пришлось пить в одиночку.

Когда утром он явился в лагерь и узнал, что должен проводить перекличку, то разозлился еще сильнее. Его только недавно перевели на женскую половину из-за непристойного поведения с мужчиной-заключенным в мужском лагере. Естественно, он все отрицал, но вышестоящий офицер ему не поверил. К счастью, его не наказали за тот инцидент. Вроде бы ему следовало радоваться, но он понимал, что вышестоящий поступил так не по доброте душевной, а лишь потому, что хотел иметь на него компромат. Который сможет использовать в будущем, если понадобится.

Прозвонил колокол на перекличку, и женщины построились на плацу. Они действовали ему на нервы. Все в тот день действовало ему на нервы. Он стал выкрикивать номера. Заключенные откликались. Но тут он услышал, как одна девчонка что-то шепнула другой. «Возмутительно! – подумал он. – Как они смеют болтать, когда я провожу перекличку! – Его охватил гнев. – Я имею право делать с ними, что захочу». В порыве злобы он схватил одну из девушек за плечо и швырнул на землю.

– Смотрите, вы все! Смотрите, и пусть это будет вам уроком никогда не разговаривать, когда говорю я! – заорал нацист. И вытащил пистолет.

Другая девушка, в строю, вскрикнула.

– Нет, прошу, не надо! – взмолилась она. Но выстрел в висок заставил ее замолчать. Потом он прицелился в девушку, лежавшую на земле, и спустил курок. Ее лицо превратилось в кровавое месиво.

– Ну, кто еще осмелится заговорить, пока идет перекличка?

Все молчали. В тишине раздавались случайные звуки, но в первую очередь был слышен звенящий страх.

Шошана затаила дыхание. То, что она увидела, потрясло ее до глубины души.

В тот вечер Эрнст принес Шошане еще одно одеяло, чтобы она отдала его матери, и буханку хлеба на них троих. Шошана была очень расстроена.

– Вы слышали про стрельбу на перекличке сегодня утром? – спросила она Эрнста.

– Я тебя предупреждал. Такое случается здесь очень часто.

– Думаю, вы правы насчет побега. Я заблуждалась. Нам надо отсюда выбираться. Придется пойти на риск.

– Хорошо. Дай мне несколько дней на подготовку.

Шошана кивнула.

– Я скажу, как только все будет готово.

Глава 71

Эрнст знал: чем скорее они выберутся из Аушвица, тем лучше. Поэтому взялся за подготовку. Многие охранники курили, и каждый раз, когда он видел пепельницу с окурками, собирал из нее пепел, который быстро, пока никто не заметил, заворачивал в бумажку и прятал в карман пиджака. Подбирал окурки, которые находил на мостовой, и тоже совал в карман, следя за тем, чтобы никто его не видел.

Дальше для исполнения его плана надо было проникнуть в канцелярию женского лагеря. Это не представляло для него проблемы. Все знали, что он – помощник Менгеле, и Эрнста легко впустили внутрь. Из канцелярии он украл две женские формы охранниц и сунул в сумку вместе с пилотками и туфлями. Поскольку он был врачом, про содержимое сумки его никто не спросил.

Рано утром, по пути на работу, он заехал в магазин детской одежды и купил платье, чулки и туфли Блюме по размеру. Было бы гораздо лучше, если бы они устроили побег до того, как Шошане и Блюме обрили головы, потому что отсутствие волос наверняка привлекло бы нежелательное внимание. Эрнст решил, что купит три парика – для Шошаны, Наоми и маленький для Блюмы. Но покупать их в городке он не стал. Вместо этого он проехал до города побольше, чтобы не вызвать подозрений.

Парики и одежду он завернул в одеяло и спрятал под сиденье своего автомобиля.

Несколько дней спустя Эрнст встал пораньше и быстро оделся. Доехал до поля в нескольких милях от лагеря, припарковал машину и, хотя идти было далеко и тяжело, проделал путь до Аушвица пешком. Когда он входил в лагерь, охранник подозрительно на него покосился.

– Где ваша машина, доктор Нейдер? – спросил он.

– Сломалась, – легко ответил Эрнст. – Пришлось отдать механику. Сами знаете, какие они копуши.

– Да уж. Но не надо было отдавать чужому. Могли привезти ее сюда. Многие наши ребята отдают свои машины в починку евреям.

– Я думал об этом. Но я евреям не доверяю. Вдруг они ослабят колесо или еще что-нибудь испортят, чтобы я потерял управление в самый неожиданный момент? – Эрнст старался говорить как можно более убедительно.

– Мне и в голову не приходило! Да, вы правы. Лучше к ним не обращаться. Евреям доверять нельзя, – согласился охранник с его объяснением.

В лагере Эрнст пошел туда, где стояли грузовики, вывозившие мусор. Он выбрал один и доверху загрузил отходами. Ключи торчали из замка зажигания. Он переставил грузовик туда, где до него было бы легко добраться попозже, и припарковал.

Эрнст пришел на работу в госпиталь на десять минут раньше положенного. Менгеле удовлетворенно ему кивнул и отсалютовал:

– Хайль Гитлер.

– Хайль Гитлер, – ответил Эрнст таким же салютом. «Он доволен, что я рано пришел. И, похоже, ничего не подозревает, – подумал Эрнст. – Слава богу».

Казалось, день не закончится никогда. С каждым часом тревога Эрнста перед тем, что ему предстояло, усиливалась. Когда вечером он вошел в барак Шошаны, его трясло от нервов. Блюма сидела на полу, играла сама с собой.

– Мы уходим прямо сейчас, – шепнул он Шошане на ухо. – На улице темнеет. Момент идеальный. Ты знаешь, где твоя мать?

Шошана кивнула.

– Тогда пойди и быстро приведи ее сюда, – распорядился Эрнст. – Только не беги. Старайся казаться спокойной. Нельзя, чтобы нас заподозрили. Поспеши!

Через несколько минут Шошана вернулась с Наоми. Блюма вскочила и подбежала к матери. Наоми схватила ее в объятия.

– Идите за мной. Молча. Вы поняли?

– Я вам не доверяю, – заявила Блюма.

– Придется. Я – ваш единственный шанс выжить. А теперь тихо, – сказал Эрнст командным тоном. – За мной.

Шошана кивнула Блюме.

– Делай, как он говорит.

Она никогда не видела, чтобы Эрнст так резко разговаривал с ребенком. Но Шошана понимала, что он очень волнуется. Чтобы их