Заря над пеплом - Роберта Каган

Ночь оказалась еще холоднее, чем день, потому что солнце их больше не согревало. Они все сбились в кучку, и Алекс развел костер.

Прошло три дня, прежде чем Алекс провозгласил:

– Мы прошли. Мы только что пересекли границу. Вы в безопасности. Это Швейцария.

– Вы уверены, что мы свободны? – спросила Шошана.

– Уверен, – ответил Алекс.

Они все вымотались, намерзлись и очень устали, но радость от того, что путешествие закончилось, придала им новых сил и энергии. Они закричали от счастья, и пар их дыхания белыми клубами взвился в воздух. Шошана и Эрнст обнялись. Наоми крепко прижала к себе Блюму.

Когда начался спуск по склону на швейцарскую землю, Алекс их остановил.

– Теперь вы в безопасности. Я должен вас оставить. Мне надо возвращаться в Польшу. Я был рад познакомиться с вами. И удачи вам в будущем, – сказал он, а потом развернулся и двинулся обратно по той же дороге, которой они пришли.

– Спасибо, – крикнул Эрнст ему вслед, а потом добавил:

– А вам не пригодятся ключи от моей машины? Она ваша, если она вам нужна.

– Да, – ответил Алекс.

Эрнст бросил ему ключи. Алекс их поймал. Он крепко сжал ключи в руке.

– Спасибо, – поблагодарил он и пошел прочь.

Глава 76

Эрнст знал, что хочет поселиться с Шошаной и ее семьей в тихом месте, где они не станут жертвами всеобщей ненависти к евреям. Поэтому еще до побега из Аушвица он провел кое-какие изыскания. Он выяснил, что в Цюрихе, в Швейцарии, есть еврейская община, и решил, что там они и начнут новую жизнь.

На деньги, которые он сумел отложить, работая у Менгеле, Эрнст купил небольшой дом. И поступил на работу в местную больницу. Как-то вечером, когда они устроились в новом жилье, Эрнст обратился к Шошане. Хриплым от волнения голосом он сказал:

– Я хочу жениться на тебе. – А потом добавил: – Как ты на это смотришь?

– Ты делаешь мне предложение? – Шошана засмеялась.

Эрнст кивнул.

– Да, делаю. Понимаю, я ужасно неловкий, но я просто не знал, как спросить…

– Мой ответ «да».

– Я так тебя люблю! – воскликнул он, беря ее руки в свои и целуя.

– И я тебя люблю! Никто никогда не был так добр ко мне и моей семье, – сказала она.

Оба пару секунд молчали. Потом Эрнст сказал:

– В городе есть один равви прогрессивных настроений. Я познакомился с ним, когда он обращался в больницу. Ему надо было наложить швы на палец. Он показался мне хорошим человеком. Завтра я пойду к нему в синагогу и спрошу, согласится ли он поженить нас.

– Но ты не еврей. Не знаю, сможет ли он.

– Сможет, если я перейду в твою религию.

– О, Эрнст! Поверить не могу, что ты сделаешь это ради меня. Ты знаешь – быть евреем не так-то просто.

– Я же перелез ради тебя через горы, не правда ли? – ответил он с улыбкой и подмигнул Шошане. – Так что это будет пара пустяков.

Глава 77

Шошана и Эрнст поженились под хупой в кабинете равви в цюрихской синагоге. Наоми пришла на свадьбу в простом коричневом платье, которое сшила сама.

Эрнст чудесно выглядел в черном костюме, белоснежной сорочке и черном галстуке. На голове у него была еврейская кипа. Шошана блистала в белом кружевном платье, купленном в комиссионном магазине. Платьице для Блюмы тоже сшила Наоми.

После свадьбы Шошана и Эрнст поехали в небольшое путешествие в очаровательную деревушку Моркот, где смогли наконец насладиться своей любовью. Взявшись за руки, они совершали долгие прогулки, исполненные нежности и надежды на будущее.

Пока у Эрнста и Шошаны был медовый месяц, Блюма рассказала Наоми, как тоскует по Перл.

– Иногда я чувствую ее присутствие рядом, – призналась она. – Я очень скучаю по ней.

– Я знаю. Мне известно, что значит иметь близнеца. Я до сих пор думаю о моей сестре Мириам каждый день. И я тоже тоскую по Перл. Но я говорю себе, что должна быть благодарна Богу, потому что у меня остались ты и твоя сестра.

– И я скучаю по папе.

– Да, я понимаю.

– Когда-нибудь я убью всех нацистов. Вернусь в Польшу и перестреляю всех нацистских охранников, – сказала Блюма. У нее в глазах стояли слезы.

– Какой ты еще ребенок!

– Я их всех ненавижу. Ненавижу! И когда-нибудь я им отомщу за то, что они сделали с нашей семьей. Особенно с моей сестрой.

Наоми обвила дочку руками и крепко обняла.

– Постарайся быть счастливой, моя малышка. Постарайся не думать о том, что мы пережили.

Глава 78

1945 год

В 1945 году нацисты потерпели поражение, и Третий рейх пал, оставив по себе страшные разрушения. Люди, лишившиеся прежней жизни, бродили по разбомбленным улицам в отчаянных попытках разыскать члена семьи, старого друга или хотя бы соседей.

Гитлер считался мертвым. Говорили, что он совершил самоубийство в своем бункере с несколькими ближайшими соратниками, включая его жену, Еву Браун, и доктора Геббельса с женой и шестью детьми. Однако, хотя тела Евы, доктора Геббельса, Марты, жены Геббельса, и их шестерых детей были найдены в бункере, тела Гитлера там не оказалось. Менгеле, как многие нацистские трусы, бежал, словно напуганный заяц, в Южную Америку, где под вымышленным именем поселился в Бразилии.

После окончания войны Наоми поняла, что хочет работать и чувствовать себя нужной. Она нашла работу в Красном Кресте, где помогала искать перемещенных лиц. Это придало новый смысл ее жизни.

У Наоми появился доступ к большому количеству информации, но ей так и не удалось отыскать свою сестру-близнеца в Литве. Нигде не было никаких записей о Мириам или ее муже. И хотя все говорили Наоми, что Мириам, скорее всего, погибла, она продолжала поиски, пусть и безуспешные. Имя Хершеля попалось ей в списке убитых. Она оплакала его и семь дней сидела по нему шиву. Хотя она не была в него влюблена, она любила его. И помнила, как под конец он отдал за нее свою жизнь.

Потом как-то днем, когда она просматривала списки по просьбе мужчины, разыскивавшего своего отца, Наоми увидела в них одно имя, от которого ее словно ударило током. «Эли Сильверберг».

На секунду она перестала дышать.

– Простите, – извинилась Наоми, обращаясь к мужчине, разыскивавшему отца. – Я только что увидела имя человека, которого когда-то знала. Пожалуйста, извините меня. Мне надо выйти на воздух. Но я