Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

Внимательно рассматривая репертуар выделенных средств самопомощи и переводя взгляд на описанные в предыдущей главе психополитические диспозитивы, можно обнаружить, что управление собой с опорой на критически осмысленную подборку инструментов самопомощи может быть альтернативой неолиберальному селф-менеджменту, интегрирующему субъекта достижений в однообразную инерцию непрерывности потребительского опыта. Об этом и пойдет речь в следующей главе.

Глава 5. От самоэксплуатации к осмысленному управлению своей жизнью

§ 30. От сториселлинга к персональной герменевтике

Человек начинается не со свободы, но с предела, с линии непреодолимого[231].

Мишель Фуко, «Безумие, отсутствие творения»

Повседневная жизнь в эпоху текучей современности идеологизирована множеством микронарративов. Броуновское движение в рыночном обществе представлено сотнями тысяч, а то и миллионами голосов, стремящихся превратить свою речь в удачный сторителлинг для продвижения личного бренда, продажи товаров, услуг и чего угодно. В этом интенсивном шуме растерянный субъект подвергается гиперстимуляции, предлагающей срочно выбрать интерпретацию реальности и конструировать свою персональную герменевтику в условиях нарастающего конфликта интерпретаций. Ускоренное движение возникающих и тут же исчезающих модных трендов, устаревающих инноваций и способов самопомощи лишает надежды на обретение устойчивой опоры в построении собственного нарратива и выборе подходящих решений в контексте личной заботы о себе. Однако при всей проблематичности текущей ситуации человек продолжает находиться в ситуации бремени жизни наугад, которая либо будет конвертирована в полноправный интерпретативный суверенитет, либо обернется нарастающим самоотчуждением ежедневно упраздняемого индивида, вольно или невольно отдающего свою судьбу на попечение многочисленных агентов рынка утопических нарративов.

Ситуация первичной истолкованности, хлопотливой озабоченности миром и вездесущего сториселлинга выступает той точкой, где может начать распутываться клубок разноцветных нитей, каждая из которых отсылает к какой-то картине мира, какому-то способу толкования реальности и к возможной интерпретации себя. В этой спутанности, лишенной критериев легитимации, начинается осмысление и поиск ориентиров в движении на ощупь к тому, чтобы преодолеть самоотчуждение и вернуть способность заботиться о себе в условиях хрупкой неустойчивости, с одной стороны, и агрессивного нейромаркетинга, пропитывающего неолиберальный селф-менеджмент в многообразии тонко работающих психополитических диспозитивов, с другой.

Процесс эмансипации внутренней жизни в ситуации ее тотальной оккупации предстает сложным челленджем, требующим отваги от всякого, кто ощутил стремление к обретению своей формы жизни как участие в «гражданской войне»[232]. Несмотря на обилие мнимой свободы выбора в условиях рыночного общества, каждый предприниматель самого себя проживает внутреннюю жизнь в камуфляже психополитических диспозитивов, вновь и вновь воспроизводя токсичную жизненную стратегию самоэксплуатации с нарастающим чувством усталости и экзистенциальной утраты чувства управления своей жизнью. Пытаясь совершить выбор интерпретации и подобрать инструменты самопомощи, современный субъект достижений пытается нормализовать порочную логику непрерывного обучения, токсичной гибкости, мнимого саморазвития вкупе с другими квазиценностями и сомнительными ориентирами, которые предлагает ему рынок разнообразных нарративов, сотканных из желания продать и урвать какое-то количество человеческого капитала у наивного обывателя, подобно скамерам или лидерам сетевых пирамид.

Проектирование своей жизни оказывается проблематичным в условиях разнонаправленных и конфликтующих друг с другом толкований реальности и бытия человека в мире. Предоставленный сам себе после краха больших повествований, субъект обречен на то, чтобы экспериментально подбирать инструменты самопомощи и конструировать персональный нарратив, буквально на ощупь двигаясь к подбору практик заботы о себе, которые окажутся формой реальной дружеской поддержки для самого себя, а не очередным фейком, приносящим лишь разочарование и затраты.

Выход к тому состоянию, в котором осмысленное управление своей жизнью разворачивается в противоположном нарастающему самоотчуждению направлении, связан с поиском альтернативных сценариев заботы о себе. Эти сценарии, очевидно, могут быть развернуты как нечто такое, что выступает другим подходом к творческому дизайну собственной жизни, вопреки навязанному неолиберальной пропагандой селф-менеджменту. Движение от фигуры предпринимателя самого себя к иначе устроенным практикам заботы о себе разворачивается в процессе деконструкции и реконструкции персональной герменевтики, в которой шаг за шагом переосмысляются рассмотренные в третьей главе психополитические диспозитивы, задающие рамки токсичному конструированию ценностно-смысловых координат субъекта достижений, производство субъективности которого разворачивается в гегемонии рыночного общества.

Сториселлинг формирует среду из продающих нарративов, которые, в свою очередь, образуют многообразие маршрутов для утверждения жизненной ценности клиента в духе customer journey map и поведенческих фьючерсов в структуре проектирования потребительского опыта. В эту же структуру интегрированы инструменты психополитического управления, образующие неолиберальный селф-менеджмент со всеми диспозитивами, задающими систему подталкиваний, способов толкования и повседневных практик, где мнимый субъект ставит цели, грезит о счастливом будущем или стремится к чему-либо, день за днем совершая якобы свободный выбор того, как он хочет жить и чем будет его жизнь в процессе вынужденной самореализации по лекалам проектируемого кем-то опыта.

Выход к заботе о себе разворачивается изнутри проектируемого предпринимателя самого себя, в котором человеку предписано превращать всю свою жизнь в экономическое предприятие и быть проектируемым в непрерывном потоке потребления упраздненным индивидом, пребывая в трех состояниях: потребитель возможностей, mind worker и риск-менеджер, который вновь и вновь включается в антикризисное управление на фоне нарастающей негативной нейропластичности и хронической усталости от неопределенности. Переход к освоению нетоксичных технологий себя в эпоху текучей современности затрагивает не только практиковавшиеся в Античности чтение, техники письма или рационального самоконтроля, но и новые формы поведения в цифровой среде с характерным нарастающим информационным хаосом.

Процесс реинтерпретации как фон переосмысления внутренней жизни подобен процессу реабилитации в рехабе после длительного пребывания в состоянии опьянения от запрещенных веществ или алкоголя. Задурманенное сознание проектируемого субъекта достижений нуждается в постепенном возвращении дружеского отношения к себе и сопутствующего прекращения войны с самим собой. Человек шаг за шагом возвращает себе трезвомыслие и чувство меры без компульсивного желания бросаться на все и сразу, учится ставить реальные задачи и цели и пытается прекратить жить в тревожном беспокойстве от упущенных возможностей и воображаемой выгоды. Но для того, чтобы этот процесс начался, необходима деконструкция словаря неолиберального селф-менеджмента, сотканного из диспозитивов психополитического управления, утверждающих логику гнетущей дефицитарности, укрепляемой постоянным подталкиванием к новым достижениям в непрерывном самопринуждении к потреблению.

Эмансипация субъекта заботы из психополитической оккупации логикой рыночного общества достижений не может состояться в контексте простого восстановления светлых гуманистических порывов в духе Сартра или Маслоу. Этот опыт был бы похож на попытки выращивать съедобные растения в Чернобыльской зоне отчуждения. Освоение заботы выступает выходом из состояния самоотчуждения и тотальной десубъективации, в котором непрерывность проектируемого опыта лишает человека тех пауз и тишины, в которых разворачивается экзистенциальная рефлексия, возникают свои вопросы и наступают моменты качественного перехода в процессе проживания