Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

приобретение определенного опыта. Можно позаниматься йогой и затем пойти в тренажерный зал, съездить в какое-то интересное место и побывать на ретрите, пойти к психологу, переживая кризис, и попутно заглянуть к астрологу за натальной картой и так далее. Существует многообразие вариаций, которые стали возможны благодаря расширению кругозора в отношении того, как живут люди и какие практики жизни предпочитают.

Одна из моих учениц увлечена культурой Японии, она никогда не была там, но ее очень занимает все, что касается жизни, эстетики и культурных особенностей этой страны. Благодаря интернету она удовлетворяет свой интерес и в каком-то смысле осваивает культурный код даже без физического присутствия, продолжая жить в российской столице, ходить на работу и попутно изучать культурную антропологию на частных занятиях.

Однако остается насущным вопрос о связи между техникой (в широком смысле слова) и способностью человека применять ее в управлении своей жизнью и заботе о себе. Насколько человек, реализуя те или иные техники, действительно рационально использует для достижения своих целей те или иные культурные артефакты (от языка до смартфона)? Насколько он сам включен среди всего этого многообразия технических взаимодействий как объект интервенций, меняющих и модифицирующих его опыт без его ведома и критического осмысления? Насколько, например, растущая популярность видеоигр и взаимодействие с техническими инструментами нового типа (компьютер, интернет и др.) открывают дополнительные технические возможности для реализации человеком своего потенциала?

Мастерство в искусстве существования или в работе ремесленника связано с особой ориентацией на достижение качества. Знакомая, учившаяся в консерватории, долгое время рассказывала о некоторых студентах, которые овладевали техникой игры на фортепиано, но их игра была совершенно немузыкальной в том смысле, что звучание было механистичным, без эмоциональных акцентов и характерных для высокого уровня мастерства игры нюансов, которые можно расслышать у Святослава Рихтера или Гленна Гульда. Происходил разрыв между техническим и тем, что сближает техническое с искусством в глубоком смысле слова. Эта тема сближения техники и искусства, мастерства и владения ремеслом раскрывается в рассуждениях о техниках себя у Фуко.

Гуалени переформулирует концепцию Фуко технологий себя с точки зрения преобразующих практик, задуманных для получения какого-то типа долгосрочного (и длительного) преобразующего опыта. Он также напоминает нам, что этический принцип, который, по мнению Фуко, мотивировал практику самосовершенствования в Древней Греции, был более проективным, чем нормативным. Таким образом, руководящим вопросом для греческого гражданина было не «Как я должен действовать, чтобы быть моральным субъектом», а скорее «Каким субъектом я хочу быть». <…> Люди, занимающиеся самотрансформацией, не просто следовали этическим высказываниям, а занимались поэтическим предприятием самодизайна[203].

В этой теме проектирования происходит раздвоение опыта. С одной стороны, это опыт человека, который проектирует себя как мастер-ремесленник и формирует новый опыт посредством интеграций в свою жизнь тех или иных техник себя или взаимодействий с гаджетами. С другой стороны, это растворение в людях, в хлопотливой озабоченности миром и реактивной форме жизни, поглощаемой проектированием потребительского опыта и психополитическими диспозитивами вплоть до полного упразднения индивида.

Обучаясь игре на музыкальном инструменте, овладевая техническим мастерством в инженерном деле или занимаясь собой в стремлении освоить искусство существования, человек находится в ситуации управления собой и той степени автономии, в которой он ощущает себя самостоятельно определяющим ценности и цели того, зачем и как он проводит время отведенной ему жизни. Это максимально противоположное ощущение индивидуации, в котором проходит освоение и присвоение своего существования, с отказом от механистической инерции растворения в суетливой озабоченности миром, в людях и в рутине потребительских практик. Жильбер Симондон указывает на очень важное различие между техническим в его современной форме (в частности, работе алгоритмов в цифровой среде, не дремлющих и надзирающих 24/7) и человеческим опытом:

Все машины подобны вычислительным машинам. Их аксиомы фиксируются на протяжении всей длительности операции, а выполнение операции никак не влияет на аксиоматику. Напротив, индивид – это сущее, в котором завершение операции вновь воздействует на аксиоматику интенсивными кризисами, каковые представляют собой переделку сущего. Непрерывность функционирования машины противоположна непрерывности с вкраплениями прерывностей, характеризующими жизнь индивида[204].

Вот в эти моменты прерывания, в которых в жизни человека происходит переосмысление ценностей и прожитого опыта, и открывается возможность творческого преобразования жизни и новых форм заботы о себе. В этот момент необходимо исключение из проектирования потребительского опыта, усиливающего стагнацию и воспроизведение одного и того же, потребительских практик, усугубляемых усиленной работой современных цифровых технологий.

Алгоритмы маркетплейсов и социальных сетей настраиваются на основе предпочтений пользователей, которые делают свой выбор, в очередной раз опираясь на рекомендации, чужие отзывы или опыт в конце концов всегда есть уже все осознавший и преисполнившийся ChatGPT). В итоге возникает «замкнутая на себе петля обратной связи, которая сводит выбор пользователя к узкому кругу однородных источников»[205]. Группа «Тиккун» в своей знаковой работе пишет о почти непрерывной кибернетической структуре вовлеченности индивидов и технологий в генерацию той модели мира, где человек интегрирован в сложно организованную гипертехнологическую реальность[206]. Лишь малая часть инженеров машинного обучения и ученых в сфере искусственного интеллекта владеют относительно полным пониманием происходящего, однако и это утверждение все больше и больше вызывает сомнение[207].

Недавно видел мини-ролик, где бабушке дали колонку с Алисой для общения, и их «диалог» был иллюстрацией различия между прерыванием в контексте человеческого общения и непрерывностью обратной связи со стороны цифрового помощника. Алиса бесконечно задавала вопросы и, не давая бабушке подумать, сама давала ответы или подбирала другие варианты. Этот поток обмена данными напоминал стресс-интервью на собеседовании в компанию с жесткой корпоративной культурой. Паузы, молчание, возможность обдумать и переосмыслить являются недопустимыми. Многозначительное молчание героев фильма «Любовное настроение» Вонга Карвая показалось бы адом для кинернетической реальности гипертехнологического общества[208].

Неудивительна сентенция Симондона в духе нравственных поучений потомкам, составляемых разными деятелями культуры, от Сенеки до Лихачева, в разные эпохи в контексте изменившихся обстоятельств.

Может развиться технический вкус, сопоставимый с эстетическим вкусом и моральной деликатностью. Из-за отсутствия культуры многие люди ведут себя примитивно и грубо по отношению к машинам. Устойчивость цивилизации, инкорпорирующей все большее и большее число технических сущих, не может быть достигнута до тех пор, пока отношения между человеком и машиной не сбалансированы и не наполнены мудростью согласно внутренней мере[209], какую может дать только культурная технология. Безумие владения и чрезмерное использование машин сравнимо с настоящей распущенностью нравов. Машины трактуются как товары для потребления невежественным и грубым человечеством, которое с жадностью бросается на все, что представляет собой внешнюю и надуманную