Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

Все перечисленные формы самопомощи предлагают словари для интерпретации человеком реальности и своего места в ней. В контексте социального конструктивизма я понимаю здесь курсирующие нарративы на рынке услуг как формы герменевтики себя и феноменологии повседневной жизни во «множественных мирах»[227]. Столкновение и даже острые конфликты интерпретаций можно регулярно наблюдать в комментариях у меня на канале, где каждый убежден в единственности той интерпретации, которую он дает. Ярким примером был комментарий о том, что моя проблема как философа в том, что я плохо знаком с эзотерикой и не знаю о том, что, по астрологическим прогнозам, ближайшие 19 лет – «период фейков».

Формы заботы о себе предлагают разные дискурсивные, темпоральные и терапевтические режимы, задающие фреймирование[228] как самой реальности, так и способов толкования своей жизни в различных повседневных и экзистенциальных ее аспектах. Заботясь о себе или растворяясь в суетливой озабоченности миром, человек полагается на усвоенное тем или иным образом понимание реальности и характерный для нее тип рациональности. Будут ли это астрологические прогнозы, карты Таро, следы больших повествований в традиционных религиозных практиках или же увлеченность саморазвитием в логике общества достижений – везде присутствует словарь, задающий ту или иную манеру жизни, стремления, мотивов, мечтаний и намерения субъекта желаний в форме управления своей жизни или в режиме проектируемого упраздненного индивида, растворяемого в магических практиках новой духовности.

Используя терминологию Мишеля Фуко, можно ставить вопрос о том, как современный человек балансирует на грани между тем, где он отвоевывает право быть субъектом желаний, использующим те или иные техники самости для заботы о себе, и тем, где он теряет автономию, скатываясь в самоотчуждение и растворяясь в суетливой озабоченности миром без надежды на управляемое конструирование персональных способов толкования себя и проживания жизни как своей собственной.

В гиперкультурном пространстве текучей современности отсутствует центр легитимации, как в эпоху больших повествований, утверждавших для религиозного человека Средневековья или советского строителя коммунизма ХХ века истинное понимание реальности в контексте основной идеологии. Повседневность в рыночном обществе достижений соткана, как классический наряд бренда Balenciaga, из рваных нарративов и фрагментарных образов, которые вторгаются во внутреннюю жизнь или произвольно выбираются в качестве руководства к действию в тех или иных обстоятельствах. Интерпретируя себя как вегана или феминистку, скрепоносного хранителя национальных ценностей или любителя утренних медитаций и практик осознанности, субъект конструирует свою гибкую идентичность с опорой на вынужденный интерпретативный суверенитет, неся бремя жизни наугад. Выбор герменевтики себя одновременно выступает выбором картины мира, что напоминает причудливое перемещение между мирами и способами идентификации в духе фестиваля исторической реконструкции или бала-маскарада, где собрались косплееры из самых разных сообществ с демонстрацией самых причудливых нарядов и приверженности экзотическим эстетикам.

В контексте нарративов самопомощи отсутствуют критерии того, что может стать модным трендом завтра и каким образом рынок отреагирует на плохое самочувствие Илона Маска или восходящую звезду в инфлюенс-маркетинге. Что угодно может оказаться случайным основанием для выбора словаря в контексте ответа на вопрос: как мне стоит прожить мою жизнь и какие смыслы/ценности мне близки? Одна моя знакомая около пяти лет ревностно придерживалась вегетарианского рациона, исповедуя ценности любви к животным и экоповестку, однако в какой-то момент ей попалась научная статья с результатами исследований о важности животного белка для нормального функционирования организма. Этого было достаточно, чтобы отречься от своей позиции и пополнить ряды мясоедов. Можно возразить, что это был переход от каких-то неразумных форм поведения и непонимания научной картины мира. Однако известный биолог и многолетний ведущий передачи «В мире животных» Николай Дроздов только после участившихся переломов и других травм отказался от вегетарианства «по рекомендации врачей». У меня нет никакого желания оценивать или критиковать тех или иных людей за выбор ими интерпретации реальности и той герменевтики себя, на которую они опираются в построении своей картины мира, конструировании персонального нарратива и выборе практик самопомощи. Приведенный пример с вегетарианством выбран случайно, но помогает проиллюстрировать интерпретативный суверенитет и бремя жизни наугад в эпоху текучей современности.

Перечисленные выше траектории селфхелпа и форм заботы о себе в современных реалиях находят отражение в самых разных стилях жизни и комбинируются в столь же разнообразных вариациях. Неостоики из Кремниевой долины активно медитируют по утрам и занимаются фитнесом, сочетая это с карьерными и финансовыми целями в логике успешного успеха; лайфстайл-блогеры практикуют «новую духовность» и верят в монетизацию личного бренда, не чураясь порой самых экстравагантных форм улучшения своего финансового благосостояния; люди науки могут увлеченно составлять астрологические прогнозы и рекомендовать коллегам гомеопатию и чтение «духовной литературы» в качестве решения физических и ментальных проблем со здоровьем[229]. В этом контексте вспоминается эпизод из фильма, где агент ЦРУ и ученый пришли на встречу в сообщество людей, контактировавших с инопланетянами, и те при условии строгой конфиденциальности решили поделиться опытом наблюдения НЛО. Когда ученый, проанализировав увиденное, попытался разубедить контактеров, уверяя, что они видят движение трейлеров по трассе в тумане, то им эта информации никаким образом не помогла изменить свой взгляд на мир. Потому что помимо «страсти по неведению»[230] человек, живущий в наше время, обречен на самостоятельное принятие решений о том, как именно ему проживать свою жизнь и что будет для него наилучшим выбором в той или иной ситуации. И кто бросит камень в пожилую тапальщицу хомяка или в тревожного доцента, заведующего кафедрой политологии, выбирающего астрологические прогнозы в качестве ценностно-смысловых ориентиров в повседневной жизни?

Забота как исходное состояние человеческой экзистенции находится в состоянии хлопотливой озабоченности миром, и многообразие нарративов в эпоху текучей современности и рыночного подталкивания к расширению потребительского опыта не содействует выходу в сфокусированное неспешное осмысление для совершения осознанного выбора в той или иной ситуации. Переживающий утрату человек может оказаться в ситуации, когда он знать не знает о существовании кризисной психологической помощи и возможности длительного проживания утраты под руководством автора книги «Наутро после потери». Но может случиться, что он выберет для коротания вечера просмотр сериала «Мертв для меня», соблазнившись описанием «комедии с черным юмором», и там неожиданно для себя получит сюжетную линию, где две подруги посещают группу по проживанию горя. Узнав об этом, он/она задумается о том, что его/ее утрата нуждается в том, что психологи называют работой горя, и ежевечерняя порция