Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов

съезд фактически отменил предыдущее решение Миллет Меджлисе о провозглашении Штата, принятое по настоянию «татарчылар» и лично И. Алкина. В знак протеста члены КУВШ Г. Губайдуллин и Н. Хальфин покинули коллегию[568].

В конце января 1918 г. Харби Шуро приступил к подготовке Окружного Съезда, который после объявления Штата должен был создать Татарский военный округ и вывести национальные части из подчинения русского командования. Для Харби Шуро была характерна выжидательная позиция. Приоритет был отдан переговорам с Казанским советом, а затем с Поволжским съездом Советов, а не решительной и быстрой явочной деятельности. Харби Шуро ожидал итогов переговоров КУВШ с Советами.

На 11-м заседании по докладу Абрара Мускиева был принят доклад о мусульманских областях России. Он определял основы будущего устройства Штата. Столицей окончательно объявлялась Казань. Провозглашались социализация земли и передача предприятий рабочим. В докладе говорилось, что «для объединения внешней политики мусульманских областей и совместного осуществления областей тюрко-татарских наций и создания проекта конституции собирается съезд». Созыв съезда поручался Всероссийскому Харби Шуро. Харби Шуро фактически ревизировал решения Миллет Меджлисе о создании Идель-Урал Штата и аннулировал полномочия КУВШ.

В статье «Татарстан» в № 10 газеты «Чулпан» (орган Мускома, фактический редактор и идеолог – Г. Ибрагимов) утверждалось, что на военном съезде существуют три фракции, одна из которых правая во главе с И. Алкиным. Социалистическая фракция в составе Н. Еникеева, И. Рамиева, С. Атнагулова, Я. Байкова при участии близкого им Г. Ибрагимова выступает против Штата[569]. В статье приоткрывается завеса над изменившимся раскладом сил: члены группы Г. Ибрагимова фактически перешли на сторону Советов. Уже 11 февраля 1918 г. в редакционном комментарии «Чулпан» утверждалось, что образование Штата должно решаться через Центральный мусульманский комиссариат. Штат должен быть провозглашен на съезде рабочих, солдат и крестьян, представляющих его народы. Уфимские эсеры стремились передать полномочия КУВШ в руки центрального Мускома. Одновременно они не собирались подчиняться Казанскому МСК и губернскому комиссариату по мусульманским делам при Казанском Совете в лице М. Султан-Галиева. Раскол большинства во многом создал почву для арестов руководства съезда, проведенных по инициативе М. Султан-Галиева.

Заседание съезда 26 февраля 1918 г. было посвящено обсуждению ситуации с I Финляндским полком, который был задержан командующим Казанским гарнизоном Шелыхмановым под предлогом роспуска старой армии и легального существования только отрядов Красной гвардии. По докладу И. Алкина была принята резолюция, где требовались: отмена телеграммы Коллегии Казанского военного округа, отставка Шелыхманова, принятие мер к прибытию Финляндского полка в Казань, признание Советским правительством мусульманских военных организаций единственными органами, управляющими мусульманскими частями. После принятия этой резолюции депутат Минлекаев заявил, что левая фракция покидает съезд[570].

Такое развитие событий планировалось левой фракцией. Губернский комиссариат по мусульманским делам при Казанском совете во главе с М. Султан-Галиевым, Казанский совет и Комитет РКП(б) всеми силами старались ослабить Харби Шуро и Съезд и лишить их возможности принятия решений и конкретных действий. Уход фракции большевиков со съезда ознаменовал раскол формального единого национального движения. 15 февраля 1918 г. левая фракция провела совещание с руководством МСК и председателем Казанского губернского Совета Я. Шейнкманом. Съезд покинули только пять человек: С. Саид-Галиев, Г. Касимов, И. Галиев, Х. Юмагулов и С. Ахтямов. На съезде остались представители эсеров Уфы и большевик К. Якуб.

21–22 февраля 1918 г., в противовес намечавшемуся учредительному съезду Идель-Урала, в Казани был созван областной съезд Советов Поволжья и Южного Урала, объединивший представителей 11 губерний. От имени КУВШ с проектом Штата выступил Г. Шараф. Практически все делегаты-мусульмане единодушно защищали идею Штата. Единственным диссонансом прозвучало выступление М. Султан-Галиева, в котором он призвал решить вопрос Штата путем проведения плебисцита «пролетарским классом народностей этой территории». Областной съезд Советов выступил против идеи национальной автономии в пользу областной автономии. В ответ мусульманская фракция покинула съезд и 26 февраля 1918 г. на общем заседании мусульманских организаций Казани было принято решение о провозглашении Штата. 27 февраля были развешаны плакаты с текстом Фармана (Универсала) о провозглашении Штата. В нем должны были принять участие все мусульманские организации включая МСК и мусульманскую секцию Казанского губернского Совета, кроме, однако, Мусульманского комиссариата при Казанском губернском совете[571].

26 февраля 1918 г. руководство Казанского губернского Совета учреждает Казанскую Советскую Республику и формирует ее Совет комиссаров во главе с Я. Шейнкманом. Правительство образовали большевики, левые эсеры, меньшевики-интернационалисты и анархисты-синдикалисты. В отличие от предлагавшегося проекта Штата, все ключевые посты были заняты немусульманами. Основным органом нового «государства» стал Революционный Штаб Казанской рабоче-крестьянской республики, который объявлял Казань на военном положении и потребовал сдачи огнестрельного и холодного оружия всеми, кроме членов Совета и Красной Гвардии. Председателем Штаба стал К. Грасис, а в число членов вошли М. Султан-Галиев и К. Якуб[572]. В ночь с 28 февраля на 1 марта 1918 г. было арестовано руководство съезда. Оставшиеся на свободе лидеры Харби Шуро создали Временный мусульманский революционный штаб во главе с Г. Монасыповым, объединивший членов губернского комиссариата по мусульманским делам и мусульманского СНК. Мусульманский Ревштаб подписал соглашение с Ревштабом Казанского Совета, по которому мусульманские организации обязались не провозглашать Штат до созыва учредительного съезда Советов «данной области», признавали власть Казанского Совета и губернского комиссариата по мусульманским делам при Казанском Совете, последнему передавались «все мусульманские военные силы». Арестованные лидеры Харби Шуро были переданы на поруки МСК в лице М. Султан-Галиева.

7 марта 1918 г. на закрытом заседании Казанского Совета по докладу Ревштаба было принято решение: «Совет принимает срочные меры к организации Урало-Волжской республики, каковая республика организуется во главе с Советом Народных Комиссаров на пропорционально национальных классовых основах»[573]. 22 марта 1918 г. после заключения Брестского мира было принято Положение о Татаро-Башкирской Советской Республике (ТБСР) РСФСР, подписанное наркомом по делам национальностей И. Сталиным и членами Мускома, по которому ТБСР сохраняла границы 2-й карты Идель-Урала при признании власти Советов.

24 марта вышел первый номер газеты «Идель-Урал улькесе» («Область Идель-Урала»), сообщивший о создании мусульманского Совнаркома под председательством И. Атнагулова. В него вошли представители МСК и Харби Шуро. 28 марта 1918 г. советские войска заняли Татарскую Слободу Казани. 1 апреля 1918 г. председатель мусульманского комиссариата М. Султан-Галиев подписал решение о ликвидации Мусульманского Ревштаба[574].

Устранение комиссаров Харби Шуро, разложение татарских воинских частей, арест руководства II Всероссийского мусульманского военного съезда, штурм Татарской Слободы Казани и, наконец, разгон Милли Идарэ 25 апреля 1918 г. в Уфе и уничтожение национальных организаций в марте – апреле 1918 г. обозначили завершение периода сосуществования Советов и автономных национальных органов и переход татарских национальных институтов под контроль центральной и местной советской власти.

Таким образом, можно утверждать, что уже в этот период закладывались основы введения института национального чиновничества, воплощенные в период советской власти в институте центрального, губернских и уездных мусульманских комиссариатов. Уфимские эсеры из группы Г. Ибрагимова, М. Султан-Галиев и большевики Казани однозначно перешли на сторону советской власти и стали ее высокопоставленными функционерами. Сложнее была позиция М. Вахитова, который не обладал своевременной информацией о казанских событиях 28 февраля – 1 марта 1918 г. в Петрограде он сосредоточился на создании мусульманской территориальной автономии в Волго-Уральском регионе и структур Мусульманского комиссариата в регионах. И. Алкин, большинство лидеров Харби Шуро, часть членов МСК отошли от активной политики, по крайней мере на время. Уже в 1920-е гг. именно бывшие левые эсеры и их последователи наряду со сторонниками М. Султан-Галиева выступили в качестве наиболее активных сторонников процесса «коренизации аппарата»…[575]

Глава 3

Мусульманские депутаты Волго-Уральского региона во Всероссийском Учредительном Собрании

Выборы в Учредительное Собрание проходили по отдельным губернским избирательным спискам. За исключением Казанской и Уфимской губерний, татары составляли единые общенациональные списки. При этом на уездном уровне также формировались единые списки. Так в Бирском уезде Уфимской губернии список включал в себя башкирских автономистов (Шариф Манатов), губернское Милли Шуро (Салим-Гирей Джантюрин, Гумер Терегулов), Вакытлы Милли Идарэ (Садри Максуди), левых эсеров – левую фракцию губернского Милли Шуро (Гилемдар Баимбетов)[576].

Курултай Казанской губернии предложил список кандидатов из 12 человек. Представители МСК включая М. Вахитова, воздержались от голосования за этот список. Наибольшее число голосов набрали Ф. Туктаров, С. Салихов, И. Алкин, Н. Хальфин и М. Курбангалиев. В результате, был сформирован список из восьми человек