Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов

«где среди вечной весны огнями ликования сияет святая Кааба тихого мира и неиссякаемой любви». Вахитов наделся, что «на благословенных, вспоенных ароматами нежнейших движений миллионов сердец полях родятся новые Харун ар-Рашиды, аль-Батани, Аверроэсы»[529].

Кризис российской государственности периода Первой мировой войны и одновременный с ним кризис общемусульманского политического движения укрепили М. Вахитова в решимости бороться за радикальное переустройство общества на социалистических началах. Значительное влияние на него оказал один из лидеров бюро при мусульманской фракции Государственной Думы Ахмед Цаликов, сторонник антивоенной группы «Вперед», ставший в 1917 г. лидером Всероссийского Милли Шуро.

В марте 1917 г. М. Вахитов с самого начала занял крайнюю левую позицию в вопросе передачи земли крестьянам и переходе власти в руки Советов. Радикализм М. Вахитова не привлек к нему таких традиционных социалистических деятелей, как Самигулла Салихов и Наджип Хальфин, с которыми первоначально велись переговоры об их вступлении в Мусульманский социалистический комитет. Вместе с тем такой радикализм оказался привлекательным для двух групп населения Казани. Во-первых, татар-рабочих казанских русских заводов, которые, находясь на низшей ступени квалификации и оплаты труда, выступали за радикальное переустройство общества. Второй группой были представители низших слоев интеллигенции, среди которых можно выделить три основные составляющие. Во-первых, группу, объединенную протурецкими симпатиями, привлекала идея быстрейшего прекращения войны, в которой Турция терпела поражение, а также идея единства мусульманского мира. Наиболее характерным представителем этой группы являлся Карим Тинчурин. Во-вторых, в МСК вошли бывшие сторонники шакирдского движения «ислахистов» как наиболее радикальная группа сторонников перманентной революции. В-третьих, МСК объединил представителей новой светской интеллигенции, как правило, учительства русскоязычных школ, недовольных преобладанием среди интеллигенции Казани сторонников традиционных лидеров мусульманской общины. В воспоминаниях Вали Шафигулина прямо указывается, что бывший «азатчы» Галиаскар Камал участвовал в сборниках МСК, а членами Комитета были Карим Тинчурин и Габдулла Кариев[530]. Своеобразный характер ситуации в татарском обществе Казани начала века привел к созданию такой уникальной организации, как Мусульманский социалистический комитет (МСК).

По утверждению Исхака Рахматулиина, МСК не представлял собой определенной партии, а объединял представителей всех революционных партий, являвшихся сторонниками революционной борьбы на социалистической основе[531].

По оценке авторов труда «Казанская большевистская организация в 1917 г.», «МСК представлял собой в действительности организацию мелкобуржуазную, объединявшую в себе в условиях национального района татарские “левые” мелкобуржуазные элементы, среди которых были главным образом татарские эсеры, меньшевики, интернационалисты и максималисты. В рядах этой организации участвовали и отдельные большевики-татары»[532].

Один из лидеров большевиков Казани Л. Милх вспоминал, что лидером большевистского крыла в МСК был М. Султан-Галиев, но комитет возглавлялся «менее решительным, но более крупным М.-Н. Вахитовым»[533].

Алесандр Беннигсен оценивал идеологическое направление МСК как «крайний панисламизм» и считал, что Комитет преследовал три основные цели: борьбы против татарского «феодализма» и мусульманского традиционализма; национального освобождения мусульман России из-под русского владычества; распространения социализма по всему мира ислама.

8 другом труде А. Беннигсен называет МСК не партией, которая руководила своими членами, а «школой национализма». При этом социализм рассматривался как механизм для развития ислама и «освобождения от империализма и европейской буржуазии»[534].

Такое утверждение напоминает суждение из доноса Тухфатуллы Мамлиева о кружке учащихся КТУШ, которые использовали методы социалистической пропаганды и агитации для достижения сугубо национальных целей, а также использование социалистических идей движением «Тангчылар». Ни один из источников не характеризует МСК как большевистскую организацию. Такие большевики, как Я. Чанышев и К. Якуб, никогда не входили в МСК.

После Февральской революции зарождается движение рабочих-мусульман Казани. 17 марта 1917 г. состоялось собрание рабочих-мусульман Порохового завода. В Казанский мусульманский комитет был делегирован рабочий Насих Мухтаров, а в Совет рабочих депутатов – представитель Мусульманского комитета Наджиб Хальфин. Комитет пытался выполнять функцию арбитража между работодателями и трудящимися, но не достиг успеха. В итоге 25 мая рабочие Пороховой Слободы Казани отозвали своих представителей из Мусульманского комитета, так как, по их мнению, он «плохо защищает интересы рабочих». В дальнейшем интересы рабочих русских заводов Казани представляли самостоятельные организации типа бюро мусульманских рабочих[535].

9 апреля 1917 г. татарские горняки на Парамоновских шахтах в Донбассе создали мусульманский комитет с целью объединения мусульман Донбасской области и Екатеринославской губернии. В Ижевске был сформирован рабочий клуб «Дом свободы»[536]. 14 июля 1917 г. в Юзовке прошел съезд мусульман Донской области, где большинство делегатов представляли рабочих. На съезде были приняты решения, по которым каждый мог стать членом любой партии. На выборах в Учредительное Собрание предлагалось голосовать за тех социалистов, которые поддерживают требования мусульман. Рабочим предписывалось вступать в профсоюзы, представители каждого мусульманского комитета посылались в рабочие и солдатские Советы. Однако основные решения были приняты в национальной сфере, включая открытие школ и обеспечение их преподавателями, открытие библиотеки и больницы для мусульман[537].

Выступая 30 июля 1917 г. на заседании II Всероссийского мусульманского съезда депутат от Донбасса, рабочий лидер Зайнулла Булушев, заявил: «Если они (рабочие и крестьяне. – А. Х.) вам не смогут оказать помощи, то всегда ваши желания будут проваливаться. Поэтому в Национальный Совет следует ввести представителей рабочих и крестьян»[538].

В отсутствие реальной рабочей политики деятелей автономии, социалисты оказывали все большее влияние на рабочих. Мусульманский социалистический комитет с самого начала попытался создать достаточно стройную структуру, копируя формы, традиционные для социал-демократического движения. Были выпущены примерные уставы Мусульманского социалистического комитета, районного комитета и рабочего клуба при Мусульманском социалистическом комитете.

В разделе «Цели Комитета» указывалось, что МСК ставил целью организацию мусульманского пролетариата и трудового крестьянства и распространение среди мусульман идей социализма. Организация строилась на началах демократического централизма – «все организации должны подчиняться всем нормам, идущим от Центрального Комитета». Устав МСК определял и отношения со вновь возникшими организациями, которые считались причисленными к МСК «по получении санкции от Центрального Комитета». При этом «устав каждой организации утверждается ЦК». Запрещались контакты организаций МСК «с общественными организациями или политическими партиями без санкции ЦК». Центральный Комитет избирался съездом, определенным как верховный орган. Местным партийным органом являлся Районный комитет МСК: «Районный комитет является частью Мусульманского социалистического комитета, высшее руководство которым принадлежит Центральному Комитету». Именно Районный комитет обеспечивал непосредственные контакты с мусульманским пролетариатом. Его целями определялись распространение социалистических идей в формах, санкционированных МСК, и организация рабочих-мусульман данного района для улучшения их правового положения, охраны их интересов и удовлетворения их материальных и духовных потребностей. Центральный рабочий клуб при МСК являлся организацией рабочих, имевшей целью «удовлетворение их духовных потребностей»[539]. Клуб и его отделения на местах должны были превратиться одновременно в основное место отдыха и политической индоктринации рабочих и членов их семей. В его основу был положен принцип европейских социал-демократических клубов, охватывавших свободный досуг пролетариата «от колыбели до могилы».

Хотя устав МСК был основан на принципах централизма, реальный МСК представлял скорее федерацию различных социалистических групп и рабочих организаций, которые возникли до формирования самого МСК в рабочих районах Заречья. В отличие от Галимджана Ибрагимова, М. Вахитов не стремился поставить под свой контроль организации, представлявшие низшие слои населения и молодую интеллигенцию. На протяжении всего 1917 г. МСК сохранял партнерские отношения с Харби Шуро, и они вместе участвовали во всех выборах. Создание левой фракции на II Всероссийском мусульманском военном съезде в январе 1918 г. состоялось уже после отъезда Вахитова в Петроград усилиями М. Султан-Галиева и большевиков-татар. Вахитов не создал дочернюю крестьянскую организацию, хотя постоянно сотрудничал в газете «Игенче» («Земледелец»), органе губернской управы. М. Вахитов до последнего момента создания Мусульманского комиссариата в январе 1918 г. стремился поставить во главе его А. Цаликова. Противостояние М. Вахитова с Мусульманским комитетом, а затем с губернским Милли Шуро, во многом было вызвано его личным конфликтом с их лидером Ф. Туктаровым[540]. Сам факт наличия в МСК второго лидера в лице М. Султан-Галиева доказывает, что это действительно была широкая коллегиальная организация.

Для обеспечения взаимосвязей с населением в начале своей деятельности МСК сотрудничал со всеми национальными организациями, особенно с Мусульманским комитетом и военными комитетами. Он старался максимально интегрироваться в национальные структуры и завербовать сторонников. Его орган «Кызыл Байрак» приветствовал объявление культурно-национальной