Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов

квалифицированную оценку расколу среди татар на Московском съезде мая 1917 г. дал Г. Ибрагимов, оказавшийся не в состоянии учесть лишь выделение такой этнической группы, как башкиры. Г. Ибрагимов писал, что единство мусульманских народов должно быть политическим и экономическим, но не религиозным и культурным. Г. Ибрагимов призывал к созданию пяти отдельных штатов: Казахстана, Кавказа, Туркестана, Татарстана и Крыма. Он считал, что силой жизненных обстоятельств тюрки России разделены на пять наречий, каждое из которых имеет свою азбуку, литературу, синтаксис и морфологию. Г. Ибрагимов откровенно констатировал, что положение женщин Кавказа или Туркестана в отношении их грамотности, прав и жизненного статуса отличаются друг от друга. Возникает вопрос об искренности Ибрагимова, защищавшего равноправие женщин, с одной стороны, и хладнокровно допускавшего сохранение их низшего статуса на автономных территориях, с другой стороны[552].

В Уфе к июлю 1917 г. окончательно оформилось противостояние между сторонниками большинства, возглавляемого Гумером Терегуловым, и левыми социалистами, возглавляемыми Галимджаном Ибрагимовым. Основным источником конфликта стала борьба за контроль над сельским населением. В отличие от Казани, в Уфе не имелось значительного количества мусульманского пролетариата на русских заводах. Из-за отсутствия вузов в Уфе не было также национального студенчества. Суть конфликта заключалась в противостоянии между представителями традиционной элиты: выходцами из семей мурз и непосредственно выходцами из семей сельской буржуазии и духовенства. Если первая группа, как правило, представляла выпускников русских учебных заведений, имевших тесные связи с органами местного самоуправления, то вторая группа включала в себя интеллигенцию, получившую образование в джадидских медресе, основным из которых была уфимская «Галия».

Противостояние этих группировок отражали и личности их лидеров. Председатель Комитета по распространению гражданственности среди мусульман Г. Терегулов был выходцем из семьи мурз. Он закончил КТУШ, где входил в первый татарский политический кружок. В 1903 г. он вместе с Х. Ямашевым был введен Ибр. Ахтямовым в ряды Казанского комитета РСДРП и стал одним из первых собственно татарских социал-демократов и лидеров «Уралчылар». Позднее Терегулов получил высшее образование на юридическом факультете Казанского университета. К 1917 г. он возглавлял Отдел мусульманского просвещения при Уфимской губернской земской управе. Его основной противник – Г. Ибрагимов – был сыном сельского муллы. Его убеждения находились в русле аграрного социализма и колебались от деятельности в движении «Ислах» в 1906–1907 гг. до сотрудничества с Ибн. Ахтямовым и Г. Исхаки в вопросе организации мусульманского социалистического студенческого движения в 1912–1913 гг. К 1917 г. он занимал пост завуча в медресе «Галия», руководство которого находилось в состоянии откровенной конфронтации с мусульманской элитой Уфы, но поддерживало отношения с муфтием Сафой Баязитовым.

Таким образом, развернулась борьба между мурзами и новой сельской буржуазией за тотальный контроль над всем мусульманским населением губернии. Важнейшей составляющей этой борьбы являлись взаимные обвинения в фальсификациях, подкупах и обмане. Уровень конфронтационности намного превосходил аналогичную борьбу между МК и МСК в Казани. В отличие от Казани, где нейтральную роль в конфликте занимало Харби Шуро, а лидер МСК М. Вахитов сохранял деловые контакты с лидером Всероссийского Милли Шуро А. Цаликовым, конфликт в Уфе носил глобальный характер. На стороне Г. Терегулова находилось большинство в губернском Милли Шуро, отделах Милли Идарэ, духовенство и городская буржуазия. Г. Ибрагимов объединил под одну крышу четыре организации: Уфимский Харби Шуро, Татарскую организацию социалистов-революционеров, левое крыло (фракцию) Милли Шуро, Совет крестьян Уфимской губернии. Ибрагимову удалось поставить под контроль также отделы мусульманского просвещения в большинстве уездов губернии. Ему не удалось ни тогда, ни в дальнейшем расширить свое влияние за рамки Уфимской губернии. Поэтому он всегда выступал за объявление Уфы центром территориальной автономии. Политическая борьба в губернии приняла характер борьбы за власть и перераспределение земли в рамках губернии. Ситуация коренным образом отличалась от положения в Казанской губернии, где почти не существовало мусульманского помещичьего землевладения.

Такая позиция во многом объясняет характер взаимного сотрудничества между Г. Ибрагимовым и лидером башкирских автономистов Ахмад-Заки Валиди. Оба они заняли сходные позиции в вопросе об автономии и об ее полном контроле над земельной собственностью. Отличие заключалось в том, что Валиди опирался на преимущественно полукочевое население в местах его компактного проживания в восточных районах Уфимской и Оренбургской губерний, а Ибрагимов боролся за контроль над преимущественно оседлым населением центральных и западных частей губернии. Оба они являлись принципиальными противниками идеи тюркского единства, так как не имели реальных позиций на общетюркской арене и даже на уровне всех мусульман Внутренней России и Сибири. Их базу составляло сугубо сельское население. Характерно подчеркивание Валиди и Ибрагимовым этнонимов «татары» и «башкиры», что являлось исключением среди современных им мусульманских организаций. При этом идеи Г. Ибрагимова об уравнительном землепользовании, т. е. лишении привилегий башкир как сословия, в корне противоречили всей программе Башкирского Шуро и не давали пространства для компромисса.

Г. Ибрагимов понимал, что буржуазия являлась единственным реальным источником средств, необходимых для содержания и развития национальной культуры и образования. 5 июля 1917 г. в статье «Не продавайте народ» он заявлял, что мусульманская буржуазия в экономических и классовых вопросах едина с капиталистами всего мира. Ей под знаменем социализма противостоят бедняки, рабочие и приказчики. Вместе с тем в вопросах школы, образования, языка, театра и религиозного управления и подобных им сферах буржуазия и трудящиеся должны сотрудничать[553]. Характер борьбы на тотальное уничтожение противника в годы советской власти отчетливо виден в национальной историографии. Члены группы Ибрагимова – он сам, Гасим Касимова и Галимджан Аминова – создали произведения, в которых их политические противники выведены максимально отрицательно[554].

Вместе с тем сторонники Г. Ибрагимова вошли в состав Уфимского губернского Милли Шуро, избранного на II губернском мусульманском съезде, хотя и оказались там в меньшинстве. Одновременно съезд провел выборы делегатов на II Всероссийский мусульманский съезд. Г. Ибрагимову не удалось добиться своего избрания от Уфы, поэтому он был выдвинут в Стерлитамакском уезде[555].

На выборах в городскую Думу Уфы группа Ибрагимова выдвинула программу, в общей части близкую к программе эсеров. В национальном вопросе каждая нация должна была взять под свой контроль такие сферы, как театр, литература, язык, школа, а также создать собственные научные и литературные организации, музыкальные школы, библиотеки и читальные залы. В результате в Думе Уфы из 17 мусульман 8 представляли единый список социалистов, в который входил наряду со сторонниками Ибрагимова социал-демократ, меньшевик Ибр. Ахтямов. 9 мест получил мусульманский список[556].

На II Всероссийском мусульманском съезде Фатих Сайфи выступил против призывов большинства съезда к единству. Он призвал объединиться под эсеровским лозунгом: «Свобода и земля». Оратор выразил солидарность с участниками вооруженного мятежа в Петрограде 3 июля 1917 г.[557]

На съезде казый Габдулла Сулеймани от имени Духовного Собрания призвал съезд внести изменения в постановление Московского съезда и передать Собранию функции регулирования вопросов брака и развода. В результате конфликта между большинством и молодым поколением социалистов данное предложение прошло. Ценой этой поправки либералы купили себе союз консерваторов и подчинили Духовное Собрание. В аграрном вопросе была принята формулировка об отчуждении частновладельческих земель за вознаграждение в соответствии с программой Казанского мусульманского комитета. Если газета группы Г. Ибрагимова – эсеров «Ирек» – назвала резолюции I съезда «великими решениями великого собрания», то в статье «Почему мы разошлись» прямо указывалось на ревизию II съездом резолюций I съезда по женскому и земельному вопросу (признание равноправия женщин с точки зрения светского, но не шариатского права и сохранение частной собственности на землю)[558].

Г. Ибрагимов стремился преодолеть изоляцию и вывести организацию за рамки Уфимской губернии. Так на II Всероссийском мусульманском съезде ему удалось объединить ряд социалистов. Газета «Ирек» сообщала о создании «Татарской социал-революционной организации Внутренней России и Сибири». Утверждалось, что ее сторонники имеются, кроме Уфы, в Саратове, Симбирске, Москве, Казани, Финляндии, Оренбурге и Донской области. Однако в ее Временный комитет были выбраны только уфимцы – соратники Ибрагимова – включая его самого, Шарифа Сунчаляя, Фатиха Сайфи, председателя Уфимского Харби Шуро Исмагила Рамиева, прапорщика Мухетдина Ахмерова, члена Исполкома Крестьянского совета Даукеева и члена Харби Шуро Галимджана Аминова.

По утверждению «Ирек», на съезде обсуждался вопрос принятия программы, основу которой составила программа эсеров, приспособленная к национальным особенностям. В вопросе территориального устройства планировалось провозглашение отдельной республики. Было назначено проведение конференции в Самаре или Симбирске. До конференции намечалось создание местных организаций, которые должны были вступить в связь с центральным Комитетом в Уфе. Газета «Ирек» объявлялась органом распространения идей партии[559].

Единственный отклик с мест пришел из Саратова от Сагита Енгалычева, будущего члена