Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов

отправиться на службу в этот военный округ». Официальным языком округа объявлялся татарский язык, как язык документации, воинских уставов и команды. Округ должен был объединить «войска всех родов: пехотные и конные части, пулеметные роты, инженерные части, артиллерийские и авиационные части. Со временем открываются военные школы»[513].

Выполнение такого рода проекта формирования целостной национальной армии неизбежно должно было перевести на другой уровень отношения между центральным правительством и мусульманским населением. Татары получали в лице армии гарантию соблюдения своих прав независимо от политической ситуации в России. Такие требования были непосредственно вызваны нарастающим хаосом в стране, уже тогда проявившимся в бунтах военных, убийствах офицеров и фактической отмене армейской дисциплины со стороны солдат. Национальные воинские части рассматривались, таким образом, и как своеобразный прототип местных полицейских сил. Среди солдат-татар война не имела популярности. Создание самим царским правительством латышских и особенно армянских воинских частей дало прецеденты формирования армии по национальному признаку. Наличие особых кавалерийских частей из мусульман Кавказа также представляло собой прецедент. Национальные воинские части у мусульман могли быть реальными гарантами против насильственных действий со стороны местного армянского и казачьего населения на окраинах России. Сами лидеры Харби Шуро представляли собой наиболее светскую часть татарской элиты, получившую исключительно русское образование. Поэтому они были сторонниками реформы Российского государства, но не являлись сторонниками победы армий держав Четверного согласия, в отличие от ряда деятелей эмиграции и протурецки настроенных национальных социалистических деятелей.

29 марта 1917 г. в уфимской газете «Тормыш» была опубликована статья, призывавшая к созданию отдельных мусульманских воинских частей и указывающая, что формирование таких частей носит «политическое и даже социальное значение»[514].

На заседании Мусульманского военного комитета 17 апреля 1917 г. были зачитаны телеграммы Самарского мусульманского военного комитета, выступившего за создание Окружного военного комитета в Казани и Саратовского комитета – за создание Всероссийского мусульманского военного комитета также в Казани. Казанский комитет разослал приглашения на Московский съезд в 50 гарнизонов, 8 армий и 10 корпусов. Были избраны также 32 делегата на съезд, в том числе и из числа руководства Казанского комитета[515].

Получив поддержку на первом этапе от Казанского мусульманского комитета, а затем и Временного центрального мусульманского бюро, Харби Шуро получил отклики от мусульманских воинов других регионов. Одновременно с I всероссийским форумом был намечен I Всероссийский мусульманский съезд. 30 апреля в Москве началось совещание воинов-мусульман. Был сформирован Временный центральный Совет в составе: Ильяс Алкин (председатель), Усман Токумбетов, Халил Еникеев (зам. председателя), И. Ахмеров, Булич, Газиз Губайдуллин, Муслимов, Газиз Монасыпов, Джигангир Алкин, З. Сулейманов, Хусаин Еникеев, Вильданов (члены). Съезд подтвердил решения Казанского Харби Шуро[516]. На съезде по докладу Газиза Монасыпова об организации отдельных мусульманских войсковых частей было принято постановление о немедленном переформировании армии по национальному признаку и выделении мусульманских частей. В случае отказа Временного правительства предусматривалось «приступить к образованию отдельных мусульманских войсковых частей явочным порядком». При этом «воины-мусульмане будут отправлены из мусульманских запасных частей только в мусульманские действующие части»[517].

18 мая 1917 г. на заседании казанского Харби Шуро было отмечено, что в полках создаются особые татарские роты. Поэтому дезертирство мусульман из воинских частей почти прекратилось[518]. Несомненно, что на татар подействовал дух первых месяцев революции, но и эффект от частей, где уважались бытовые, культурные и религиозные особенности мусульман, судя по сообщениям из частей, был велик.

24 мая 1917 г. на солдатском митинге в Уфе председатель Уфимского мусульманского военного комитета прапорщик Ибрагимов выступил с отчетом о Московском съезде и совещании воинов. Были назначены муллы в части гарнизона и сформировано Бюро Уфимского мусульманского военного совета в составе: Галимджана Аминова (председатель), Исмагила Рамиева (заместитель председателя), Гумера Альмухаметова (секретарь), Сагита Улямаева (помощник секретаря), Габдуррахмана Садыкова (казначей), Кинзекеева (член), Тагира Исмакова (кандидат в члены)[519]. Члены бюро были близки к группе Г. Ибрагимова и к нему лично, что во многом в дальнейшем определило просоветский характер его деятельности. При Временном военном совете был создан Фонд по распространению просвещения. Он поставил своей целью издание религиозной, моральной, художественной, научной, политической, экономической литературы; ее распространение; создание специальных школ грамоты.

При Казанском комитете были организованы курсы хатыбов, так как воинские части постоянно требовали их. 27 мая начался курс из 50 лекций, направленный на повышение культурного и политического уровня солдат[520].

Перед общенациональным военным съездом проходили региональные съезды. 15 июля 1917 г. в Екатеринбурге открылся съезд Харби Шуро Уральского региона, где присутствовали представители гарнизонов Екатеринбурга, Шадринска, Ирбита, Верхней Туры и Красноуфимска[521]. Органы Харби Шуро и военные съезды на местах поддерживали постоянные контакты как с советскими органами на местах, так и с национальными органами.

На открытие I Мусульманского военного съезда из-за запрета правительства его проводить из 400 делегатов вначале прибыло только 162. Заслушав доклад Временного военного совета (Вакытлы Харби Шуро), съезд избрал постоянный Всероссийский военный совет (Харби Шуро) во главе с И. Алкиным. Харби Шуро окончательно утвердил свою монопольную позицию как представителя интересов мусульманских воинов России. Преодоление первоначального запрета на проведение съезда обеспечило руководству Харби Шуро высокую популярность среди военнослужащих и всех представителей нации. Так как в ходе II Всероссийского мусульманского съезда окончательно оформился организационный раскол между умеренной и радикальной частью национального движения, то Харби Шуро и лично его лидер И. Алкин оставались фактически единственной силой, выступавшей в качестве посредника между обоими лагерями. Однако в целом руководство Харби Шуро на съезде заняло компромиссную позицию, с одной стороны, утвердив чисто аграрно-социалистическую федералистскую программу, поддерживаемую большинством военнослужащих, с другой стороны, выразив лояльность общенациональным структурам, и прежде всего Вакытлы Милли Идарэ. Ключевую роль в руководстве Харби Шуро заняли соратники И. Алкина со времен «Татар учагы». В этом проявилось отличие от коллегий назаратов Милли Идарэ, объединивших представителей трех основных общенациональных центров. Такая ситуация отражала нестабильный характер наличия мусульман в армии в целом. Отсутствие национальных воинских частей и малое количество офицеров кадрового состава являлись главным препятствием существования мусульманских воинов как корпорации. Поэтому начиная с марта 1917 г. значительное внимание уделялось не только созданию отдельных воинских частей, но и образованию особого Татарского военного округа.

Съезд принял решение о немедленном создании мусульманских воинских частей, как регулярных, так и добровольческих. Предусматривалось, что мусульмане будут служить только в этих частях. Было принято решение идти блоком на выборах только «с мусульманскими социалистическим группами», а в случае их отсутствия бороться за «образование национальных социалистических блоков»[522].

Создание Харби Шуро и идея формирования национальных воинских частей получили практически безоговорочную поддержку мусульман не местах, особенно в гарнизонах с большим количеством мусульманских воинов. 5 августа 1917 г. Белебеевский уездный съезд мусульман высказался за создание национальных воинских частей, постановил послать телеграммы Харби Шуро с одобрением его деятельности и против роспуска мусульманских военных комитетов.

В середине октября 1917 г. под руководством комиссара Временного правительства, капитана Калинина, создается «революционный штаб» при командующем войсками КазВО и Социалистический блок как союз социалистических организаций. В него вошли преимущественно меньшевики и правые эсеры. От татар в блоке участвовали лидеры Харби Шуро И. Алкин и Х. Абульханов[523]. Тем самым лидеры Харби Шуро продемонстрировали социалистический и антибольшевистский профиль организации.

26 октября на заседании Казанского Совета был создан Революционный штаб (или Ревком) из 20 человек во главе с К. Грасисом, сменивший ВРК и совместивший военную и гражданскую власть, назначены его комиссары. Из 15 предложенных Н. Ершовым членов 8 были большевиками, 4 – левыми эсерами, 2 – меньшевиками-интернационалистами. 9 из них были военными. От татар в Ревштаб вошли военный ахун Казанского гарнизона Г. Багаутдинов, Я. Чанышев и К. Якубов – от Харби Шуро, М. Вахитов и М. Султан-Галиев – от МСК.

Сразу же после Октябрьской революции и перехода власти в руки большевиков в Казани 27 октября 1917 г. состоялось экстренное заседание мусульманских военных организаций. На нем выступили от Харби Шуро – Ильяс Алкин, от Казанского губернского Милли Шуро – Фуад Туктаров, от Мусульманского социалистического комитета – Мулланур Вахитов. Фронтовым организациям Харби Шуро была разослана телеграмма: «Правительство перешло в руки демократии. Всеми силами постараемся провести лозунги Советской власти»[524].