Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов

28 октября М. Вахитов, военный ахун Казанского гарнизона Г. Багаутдинов и ряд левых эсеров вышли из Ревштаба в знак протеста против выполнения сугубо программы большевиков и отказа сформировать однородное социалистическое правительство. Ревштаб назначил комиссаров в Госбанк, на телеграф, почту, телефон и т. п., ограничил выдачу денег суммой в 500 руб. 31 октября началась забастовка работников телеграфа, почты, военно-промышленного комитета, губпродуправы, потребительских обществ, печатников в защиту однородного социалистического правительства, вскоре подавленная Ревштабом.

30 октября начался II Съезд мусульман-воинов Казанского военного округа. Съезд открыл председатель Казанского военного комитета (Харби Шуро) Халиль Абульханов. Присутствовали представители Казанского Харби Шуро, Всероссийского Харби Шуро (И. Алкин), комиссар Казанского военного округа Николай Ершов. Ахун Гатаулла Багаутдинов выступил за максимальное сохранение и развитие свободы. Н. Ершов ратовал за равноправие наций при сохранении их единства. Х. Абульханов заявил, что татары всегда пойдут вместе с революционерами, так как революция дала равноправие нациям и право на создание национальных частей. И. Алкин высказался за откладывание решительных действий до выборов в Учредительное Собрание: «Я сам сочувствую социал-демократам, но не могу положительно оценить последние изменения». Представитель Оренбурга Тагиров сообщил, что Оренбургский Харби Шуро поддерживает социалистов. В отчете Казанского Харби Шуро Халиль Сафиуллин заявил: «Если посмотреть на нашу историю, то можно увидеть, что из-за отсутствия единства мы собственными руками отдали наше государство русским. Всегда у нас нет единства».

На съезде были поставлены задачи образования и воспитания солдат в мусульманских полках, дальнейшего развития мусульманских военных организаций, организации национального Казанского военного округа и участия в выборах в Учредительное Собрание. Заведующий отделом по формированию национальных частей большевик Якуб Чанышев выступил с докладом о мусульманских военных организациях. По его данным, в Казани и Бирске находилось по 6000 солдат-мусульман, в Уфе – 8000, в Оренбурге – 4000, в Самаре – 1900. Габдулла Габдеррашитов предложил скорейшее формирование национальных частей. При этом в Казанском военном округе предлагалось создание трех запасных мусульманских полков (в Казани, Уфе и Оренбурге), а также отдельных конных, артиллерийских и других родов войсковых частей. Мусульманские части предлагалось объединить в I Стрелковую бригаду. Обучение должно было происходить в учебных батальонах и школе прапорщиков с преподаванием на тюркском языке. Все мусульманские части передавались в ведение особого Мусульманского отдела при штабе округа. Мобилизацию должна была проводить приемная комиссия в составе Харби Шуро, Окружного военного Комитета и учителей. В качестве прообраза национальной милиции создавались мусульманские патрульные команды[525].

Октябрьская революция заставила Харби Шуро обратить внимание на выработку программы действий в радикально изменившихся условиях. 4 ноября 1917 г. состоялось первое общее заседание Военного комитете Казанского округа. В его состав вошли председатель – Х. Сафиуллин, зам. председателя – Я. Чанышев, а также заведующие следующими отделами: военным, связей с внутренними комиссариатами, связей с внешними комиссариатами, просвещения, редакционным, финансовым и «комиссар в Штаб КазВО»[526].

3 декабря 1917 г. на общем собрании солдатской секции Казанского Совета, «приветствуя идею национализации войск», было принято решение о передаче Харби Шуро матчасти 95-го запасного пехотного полка, размещавшегося в Осокинских казармах. 14 декабря на заседании Казанского Совета по предложению Шейнкмана было принято постановление о введении в состав Исполнительного бюро Совета представителей национальных социалистических организаций, стоящих на платформе II съезда Советов, включая МСК и Харби Шуро. 17 декабря была принята резолюция III съезда Казанского губернского Совета крестьянских депутатов по национальному вопросу, признававшая право всех нардов губернии на свободу религиозного самоуправления и национального образования. Конфликт между Харби Шуро и руководством КазВО разворачивается в конце декабря, когда руководство Харби Шуро заявляет о своем нейтралитете в ходе начавшейся Гражданской войны и пытается препятствовать посылке артиллерии для борьбы с казаками Дутова. Харби Шуро приняло решение направить своих представителей в Государственный Банк Казани для контроля над финансами. Однако советским властям удалось вытеснить представителей Шуро. 27 декабря 1917 г. состоялось первое заседание Харби Фонда (Военного фонда) под председательством И. Алкина. Харби Фонд был органом, занимавшимся финансированием мусульманских воинских частей, которым было отказано в финансировании просоветским руководством КазВО. Представители губернского Милли Шуро, КМК, Харби Шуро приняли единодушное решение о создании Харби Фонда для защиты интересов мусульманского населения. На 21 января 1918 г. в Харби Фонде было сосредоточено 681 958 рублей[527].

Таким образом, в марте – ноябре 1917 г. Харби Шуро превратился в монопольную всероссийскую организацию воинов-мусульман. Ее лидеры в целом поддерживали советскую власть, их взгляды находились в спектре идей эсеров и социал-демократов в соответствии с настроениями большинства солдат. Ведущую роль в организации заняли представители татарского студенчества – офицеры военного времени преимущественно из родов мурз, обладающие социал-демократическими взглядами. Большинство членов Шуро включая руководство на местах составляли выходцы из семей крестьянства. Они, как правило, придерживались позиций аграрного социализма. В Уфимской губернии левые эсеры возглавили местный Харби Шуро. Такая дихотомия идей и интересов вела к нерешительности действий Харби Шуро и вызывала в его рядах внутреннюю борьбу.

После Октябрьской революции Харби Шуро ставил своей основной задачей провозглашение национальной территориальной автономии на Средней Волге и Южном Урале в качестве субъекта Российской Федерации. Для достижения этой цели деятельность Харби Шуро была сконцентрирована в рамках Казанского военного округа и направлена на создание мусульманских воинских частей для объединения их в Мусульманский военный округ. В условиях кризиса власти в России лидеры Харби Шуро видели в нем единственную гарантию мирного развития ситуации в крае. Отказ Казанского Совета и Поволжского съезда Советов в феврале 1918 г. признать этническую территориальную автономию в лице Штата Идель-Урал привел лидеров Харби Шуро в состояние конфликта с советской властью. Вместе с тем фактическое состояние вооруженной конфронтации в Казани, продолжавшееся на протяжении всего марта 1918 г., являлось важнейшим аргументом для провозглашения Татаро-Башкирской Советской Республики 22 марта 1918 г.

§ 2. Мусульманский социалистический комитет

Сразу же после Февральской революции 1917 г. встал вопрос о создании татарского лево-социалистического движения. Инициатором этого движения выступила Казань – традиционный центр татарского социал-демократического движения. Но к 1917 г. из социал-демократических национальных лидеров в Казани никого не осталось: Х. Ямашев скончался, Г. Сайфутдинов из-за своей связи с русской женщиной не смог поддерживать контакты с мусульманским движением.

В этих условиях Мулланур Вахитов оказался ключевой фигурой. М. Вахитов с материнской стороны происходил из казанского купеческого рода Казаковых. Его духовным наставником в вопросах социализма был дядя Исхак Казаков, участвовавший еще в III Всероссийском мусульманском съезде 1906 г. Вахитов не получил никакого национального образования и владел русским литературным языком лучше, чем татарским. В этом было сходство Вахитова с лидерами Харби Шуро, в частности братьями Алкиными, которые также получили русское техническое образование и находились под общим влиянием позитивистской доктрины. Это обусловило их слабость по сравнению с Галимджаном Ибрагимовым, проявившим себя как один из лучших знатоков и специалистов в области татарской грамматики и литературы и являвшимся одним из ведущих татароязычных романистов и публицистов. Вахитов и Алкины никогда хорошо не представляли себе мир татарской деревни, а являлись типичными представителями русифицированной татарской элиты крупных городов. Позднее в Петрограде они общались с представителями мусульманской фракции и ее бюро. И. Алкин был сыном члена I Думы и ЦК «Иттифака» адвоката Саид-Гирея Алкина.

В воспоминаниях Исхака Казакова рассказывается, что они с Муллануром и Набиуллой Вахитовыми посетили в 1907 г. развалины Булгара. Молодой М. Вахитов следующим образом оценил увиденное: «Какие варвары разломали эти исторические памятники, чтобы построить из надгробных камней, обломков ханских дворцов эту провинциальную в казенном стиле церковь». «Нас “некрещеных” вдобавок не пустили на территорию монастыря». Рисующему Набиулле Мулланур сказал: «Нарисуй, что ты видишь, позор великодержавного шовинизма»[528]. Таким образом, в истории мусульманских государств Вахитов видел пример для подражания, а окружающая его российская действительность представлялась примером угнетения и бескультурья.

Идеологические взгляды М. Вахитова окончательно сформировались в духе европейской позитивистской доктрины в период его обучения в Петроградском психоневрологическом институте – одном из центров позитивизма – в 1912–1916 гг. В этот период он проявил себя как публицист, защищавший идеи научного прогресса и возрождения ислама на страницах «Мусульманской газеты». Статьи Вахитова отличаются высокой патетикой и юношеским идеализмом. Основным противником называется «банда, профанирующая святые суры Корана». Цель прогресса мусульманских народов Вахитов видел, например, в достижении страны