Автобиография. Заметки о штате Виргиния - Томас Джефферсон

убил многих. Я полностью насытил мою месть. Я радуюсь теперь, что в моей стране воцарился мир. Но пусть не будет подумано, что моя радость — это радость страха. Логан никогда не испытывал страха. Логан никогда не обратится в бегство, чтобы спасти свою жизнь. Кому оплакивать смерть Логана? — Некому».

Прежде чем осудить индейцев этого континента как недостаточно одаренных, мы должны учесть, что у них все еще нет письменности.[114] Если бы мы сравнили современных индейцев с европейцами, жившими севернее Альп в то время, когда римское оружие и искусство впервые перешло через эти горы, то сравнение было бы неравным, потому что в то время эти части Европы кишели людьми, потому что обилие людей порождает соперничество и увеличивает шансы на совершенствование, а одно совершенствование порождает другое. И все же я могу спокойно спросить, много ли хороших поэтов, много ли способных математиков, много ли великих первооткрывателей в искусстве и науке дала тогда Европа севернее Альп? Ведь только спустя шестнадцать веков смог появиться Ньютон. Я не собираюсь отрицать, что внутри человеческой расы имеются различия, обусловливающие особенности тела и разума. Я считаю, что они есть, так же как и у пород других животных. Я только хочу выразить сомнение в том, зависят ли масса животных и их способности от того, по какую сторону Атлантики растет потребляемая ими пища, поставляющая те элементы, из которых они состоят? Разве природа зачислила себя в приверженцы этой или той стороны Атлантики? Я вынужден заподозрить, что в поддержку этой теории было проявлено больше красноречия, чем представлено убедительных доводов, что это один из тех случаев, когда здравое суждение было сбито с толку искусным пером. И в то время как я отдаю дань уважения и восхищения Прославленному Зоологу, который уже внес и вносит еще так много ценного в сокровищницу науки, я должен выразить сомнение, не допустил ли и он в данном случае ошибку, отдав ей на время свое живое воображение и завораживающий стиль?[115]

Вот так далеко продвинул граф де Бюффон эту новую теорию о склонности природы к уменьшению всего, что она производит, по эту сторону Атлантики. Применить ее к расе белых людей, переселившихся из Европы, осталось на долю аббата Рейналя.{310} «Удивительно (говорит он), что Америка не дала пока ни одного хорошего поэта, ни одного способного математика, ни одного гения в каком-либо виде искусства или области науки»…[116] «Америка не дала пока ни одного хорошего поэта». Когда мы как народ просуществуем столько же, сколько просуществовали греки, прежде чем они дали Гомера,{311} или римляне — Вергилия,{312} французы — Расина{313} и Вольтера, англичане — Шекспира и Мильтона,{314} и если этот упрек и в будущем останется все еще справедливым, мы должны будем исследовать, какие неблагоприятные причины обусловливают такое, и почему другие страны Европы и прочих областей света еще не внесли ни одного имени в список поэтов.[117] Но Америка не дала также «ни одного математика, ни одного гения в каком-либо виде искусства или какой-либо науке». В военной области мы дали Вашингтона, чьей памяти будут поклоняться пока у свободы будут приверженцы, чье имя переживет века и в будущем займет достойное место среди самых выдающихся мировых знаменитостей, когда эта жалкая философия, которая могла бы поместить его среди обделенных природой, должным образом будет забыта. В области физики мы дали Франклина,{315} которого никто в настоящее время не превзошел ни в важности сделанных открытий, ни в количестве или в искусности обогативших философию объяснений явлений природы. Мы считаем, что м-ра Риттенхауза{316} не превзошел ни один из ныне живущих астрономов, что по гениальности он должен быть первым, потому что он — самоучка. Как творец он представил такое сильное доказательство своего гения механика, какого когда-либо порождал мир. Конечно, он не сотворил мира, но путем имитации приблизился к его Создателю ближе, чем кто-либо из живших от сотворения мира до наших дней.[118] Как в области философии и военном деле, так и в сфере государственного управления, красноречии, живописи, искусстве ваяния, мы видим, что Америка, вчера совсем еще дитя, уже представила обнадеживающие доказательства гениальности — как в тех, более возвышенных достоинствах, которые пробуждают в человеке лучшие чувства, зовут его к действию, делают реальной его свободу и ведут его к счастью, так и в тех, подчиненных, которые служат только его развлечению. Поэтому мы считаем, что этот упрек — такой же несправедливый, как и недобрый, и что в число гениев, украшающих нынешний век, Америка свой вклад полностью вносит. Для сравнения его с вкладом других стран, где гению уделяется наибольшая забота и внимание, где есть превосходные образцы творений изящных искусств и хорошая основа для достижений науки, таких, например, как Франция и Англия, произведем такой расчет. В Соединенных Штатах — три миллиона жителей, во Франции — двадцать миллионов, а на Британских островах — десять. Мы дали Вашингтона, Франклина, Риттенхауза. Тогда во Франции должно бы быть по полдюжине человек в каждой из сфер их деятельности, а в Великобритании — в два раза меньше, чем там, таких же выдающихся личностей. Возможно, во Франции такое количество и есть. Мы только начинаем с ней знакомиться, и наше знакомство дает нам высокое представление об одаренности ее жителей. Можно обидеть слишком многих из них, если назвать только Вольтера, Бюффона, созвездие энциклопедистов, самого аббата Рейналя и т. д. Поэтому у нас есть основание считать, что свою долю гениев Франция способна дать полностью. Поскольку нынешняя война столь надолго прервала все связи с Великобританией, мы не можем дать справедливую оценку состояния науки в этой стране. Единственное, что мы наблюдаем сейчас, — это стиль, в котором она ведет войну, но он, похоже, не кажется законнорожденным детищем как науки, так и цивилизации. Солнце ее славы быстро опускается к горизонту. Ее философия пересекла Ла-Манш, ее свобода — Атлантику, а сама она, похоже, приближается к состоянию того ужасного разложения, последствия которого человеческому предвидению предугадать не дано.[119]

Дав беглый очерк наших полезных ископаемых, растений и четвероногих животных, руководствуясь гордой идеей их сравнения с европейскими и распространения этого сравнения на жителя Америки, аборигена и переселенца, я перехожу к остальным вещам, предусмотренным данным вопросом.

Кейтсби уже описал от девяноста до ста наших птиц. Внешний вид и позы птиц на его рисунках переданы лучше,