Правила волшебной кухни 4 - Олег Сапфир

отзвонился Пьетро. Сообщил, что «орёл в гнезде», и что всю прежнюю жизнь он ошибался и думал, что свиная корейка — это подошва, которую можно есть лишь с голодухи. Угодил, стало быть. Настроение отличное, полный зал гостей, будний день, обеденное время. Отстреливая заказы, я периодически выходил к Конану, чтобы вместе набросать список закупок для бара. Лепрекон в работе проявлял инициативу, и уже давно хотел расширить коктейльную карту, за что ему моё большое человеческое гранмерси.

Ну а пока я ходил туда-сюда-обратно, краем глаза я замечал как на меня постоянно косится один из гостей. Мужчина чуть за пятьдесят, сухонький, чуть сгорбленный и с неимоверно острым цепким взглядом. А ещё с женой, да.

В какой-то момент он наконец-то не выдержал, и когда я проходил мимо окликнул меня:

— Синьор! Простите, можно вас на одну минуточку?

— Слушаю.

— Мы с женой видели вас вчера, — сказал мужчина. — На шахматном турнире во Дворце Дожей.

— Было дело, — кивнул я и подумал, что сейчас он обвинит меня в чём-нибудь, а потом затребует обратно заложенные дедушкины часы или шубу… или вообще Фатиму.

— Вы, должно быть, вылетели в первом раунде, — с сочувствием сказал мужчина. — Ну ничего страшного, бывает. В следующем году попробуете снова, может тогда повезёт.

Я с облегчением улыбнулся. Шахматрон не при делах.

— Вообще-то нет, — ответил я. — Не вылетел. Жду второй тур, — и в доказательство достал из кармана специальный жетончик участника, который вчера напоследок выдали мне распорядители. — Вот.

И… скажем так: такой реакции я не ожидал. Мужчина дёрнулся так, будто его током шибануло. Очень круглыми и очень злыми глазами он смотрел то на жетон, то на меня. А потом рявкнул:

— Грёбаный колдун.

— Что? — тут у меня и у самого брови отлетели.

— Нет-нет, ничего, — вступилась за мужика жена, но меня вообще-то только что оскорбили:

— Объяснитесь, пожалуйста, — попросил я.

— Абиснисесь пазасаста, — передразнил меня мужик, скрестил руки на груди и показательно отвернулся в сторону, а его жена тем временем выдохнула, собралась с силами и затараторила:

— Простите, синьор, просто по вам видно, что вы ещё слишком молоды. Просто во второй тур проходят либо мастера с богатым стажем, которые половину жизни на шахматы угробили, либо дети-вундеркинды. А вы не подходите ни под одно из этих описаний.

Логика, конечно, железобетонная. Но:

— А вы не думаете, что я просто хорошо играю?

Мужик на это завёлся ещё сильнее. Начал бухтеть себе под нос всякие обидные слова и активно жестикулировать.

— Простите, синьор, умоляю вас, — видно было, что его жена готова провалиться со стыда под землю. — Понимаете, мой муж заядлый фанат шахмат. Смотрит все турниры подряд, а поскольку телевизор у нас один, то и мне приходится. Так вот мы не видели вас ни в венецианской лиге, ни в венецианской молодёжной лиге, ни в региональной, ни в любительской…

— Нигде! — рявкнул мужик.

— Да-да, нигде вас не видели. И тут вдруг человек, к которого нет вообще никакого рейтинга и истории выступлений, вдруг переходит во второй тур. Это же нонсенс.

Я моргнул раз. Моргнул второй. Затем извинился, подошёл к бару и попросил Конана сделать для синьоры кофе с коньяком, да покрепче. Вернулся с ним и поставил перед женщиной.

— Благодарю, — кивнула та. — Только благодаря этому я до сих пор не сошла с ума.

Её муж тем временем продолжал бухтеть, чем дальше — тем громче.

— Синьор? — уточнил я. — А давайте я сделаю вам сырную карту? Шесть видов изысканного сыра, оформлю всё в виде шахматной доски. Может, это вас немного успокоит?

Мужчина нахмурился, но замолчал, а вот его жена тем временем аж просияла.

— Да! — сказала она. — Да-да-да! Это было бы замечательно!

Я кивнул и ушёл на кухню. Через десять минут вернулся обратно с огромным блюдом — разметку шахматного поля я сделал при помощи бальзамика, а вместо фигурок выставил кусочки сыра, оливки и вяленные томаты. Белыми пешками были маленькие шарики моцареллы, а чёрными, как нетрудно догадаться, маслины.

— Смотри, дорогой! Смотри, какая прелесть!

Мужик посмотрел на доску горящими глазами, затем съел одну «пешку» и снова взорвался негодованием:

— Нет, так быть не должно! Это неправильно! Это несправедливо!

Жена же схватила его руку, принялась гладить и с интонацией человека, который проходил через это уже не раз, сказала:

— Тише-тише-тише, дорогой. Ты сейчас перенервничаешь и захочешь спать, а ведь тебе через четыре часа смотреть турнир Африканской лиги.

— Точно! — мужик хлопнул себя по лбу. — Чемпионат Замбии! Как я мог забыть⁈ Надо набраться сил! — и жадно набросился на сыр.

Я же стоял рядом и малость… я даже не знаю, как эту эмоцию назвать. В последнее время она посещала меня столь часто, что все слова-обозначения практически обесценились. Я был в шоке? Я недоумевал? Опешил? Охренел? Или всё вместе?

— Понимаете, — начала объясняться женщина, пока её благоверный чавкал сыром. — Он двадцать лет подряд ходил на турнир во Дворец Дожей, но ни разу не проходил первый тур. А тут вы с вашим жетоном…

— Хм-м-м… быть может, вам нужна какая-то помощь?

— Нет-нет, — отмахнулась женщина. — С ним такое частенько. Он всю жизнь мечтал стать профессиональным шахматистом, да только всё никак не получается. Он у меня и на курсы ходит, и на тренировки, и видео обучающие смотрит. Последние лет тридцать только этим и занимается.

Я хотел сказать что-то ободряющее. Ляпнуть какую-нибудь непреложную истину типа «никогда не сдавайся», однако в этот момент дверь ресторана открылась и внутрь вошла синьора Франческа Глованни вместе со своими котами. И… о ужас! На шее одного из её телохранителей вместо ошейника с биркой болтался такой же жетончик победителя первого раунда, как и у меня.

Тишина в зале стала звенящей. Мужчина увидел то же самое, что и я. Вместо того, чтобы отправить шарик моцареллы в рот, он вдруг резко и жёстко сжал его в кулаке, так что ошмётки сыра забрызгали всё вокруг. А затем:

— Кот? — прохрипел он. — Это… кот? Кот прошёл во второй тур? — а потом заорал так, что в баре у Конана зазвенела посуда. — Даже грёбаный кот прошёл! Ну как так-то⁈ КАК ТА-АААК⁈

Мужчина вскочил с места, опрокинув за собой