Правила волшебной кухни 4 - Олег Сапфир

стул. Разразившись самой грубой и непереводимой бранью, он принялся орать о несправедливости жизни и о том, кого и где вертел. Я же стоял молча и наблюдал за тем, как багровеет его лицо. Как венка у виска постепенно расширяется до размеров пожарного шланга.

— ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ!!! — наконец заорал мужчина и бросился прочь из ресторана.

А вот его жена, которая уже смирилась со всем этим, даже бровью не повела. Спокойно допила кофе, взяла сумочку и расплатилась по счёту.

— Спасибо за обед, синьор Маринари. Сырная карта была великолепна, — и отправилась догонять мужа.

Мне же осталось лишь смотреть ей вслед и пожимать плечами.

— Какой-то ненормальный, — прокомментировала синьора Франческа, повязывая одному из своих котов на шею слюнявчик. — Здравствуйте, синьор Маринари!

И тут я понял, что мне срочно нужно развеяться. Например, сходить за продуктами. Например, НЕ к Матео.

Управился я быстро, буквально за час с небольшим. Заказал у торговцев алкоголем всё по списку Конана, плюс затарил «Марину» текущими продуктами на пару дней. А вернулся я незадолго до вечерней запары, и сразу же имел интересный разговор с Джулией.

— Я всё понимаю, Артуро, и если ты скажешь «нет», то я пойму…

— Говори уже, в чём дело.

— Сегодня я должна заночевать у бабушки, — сказала кареглазка. — А в идеале уйти пораньше, сразу после вечерней посадки. К нам дальние родственники приехали из Вероны.

— Да без проблем, — кивнул я. — Только с одним условием.

— Слушаю.

— Я тебя провожу.

Вечер прошёл на удивление спокойно. Гости ели, нахваливали блюда, расплачивались и уходили. В кои-то веки никаких истерик и предъяв, разве что парочка запоздалых гостей расстроилась, что мы не смогли их посадить. Поскольку мне очень хотелось бы проводить Джулию до наступления темноты и аномальной ночи.

Из «Марины» мы с кареглазкой вышли в вечернюю прохладу и обычный, человеческий туман. Фонари зажглись раньше обычного, одновременно с первым ударом колокола Сан-Марко. Шли мы не спеша — по дороге Джулия рассказывала про родственников из Вероны и про то, что сегодня ей предстоит весь вечер слушать сплетни.

— Ну всё, — сказала Джулия, остановившись у двери. — Спасибо, что проводил.

— Обращайся, — улыбнулся я. — Бабуле привет.

Кареглазка скрылась за дверью, и тут я понял, что как в старые добрые времена не успеваю добраться до «Марины» вовремя. И колокол, будто прочитав мои мысли, ударил в последний раз. И город теперь принадлежал аномалиям.

Я, конечно, местный житель, и меня они вроде как трогают реже, но всё равно. Довольно шустрым шагом я отправился восвояси и тут же заметил, что туман вокруг меня начинает сгущаться. Пока ещё так… можно сказать «принюхивается», но уже что-то задумал. Звуки вокруг стали какими-то приглушёнными, ватными. И даже мои собственные шаги казались чьими-то чужими, сложно кто-то шёл за мной след в след, но не попадал в строй.

«Что-то будет», — подумал я и вышел на очередной мост, как вдруг услышал жуткий скрежет. Резкий, неприятный звук с которым металл царапает камень. Как будто кто-то точит огромный нож о перила моста. Звук разнёсся по округе, а следом пришёл ветер.

Резкий, порывистый, можно даже сказать штормовой. Он трепал мои волосы, бросал в лицо не пойми откуда взявшиеся брызги и раскачивал фонари, но при этом туман не прогонял. Заслоняя лицо от этого ветра, я замер и тут прямо передо мной из тумана начал проступать силуэт.

Сперва неясный и полупрозрачный, но чем дальше, тем яснее. Это был человек невысокого роста, при этом с перебором толстый, почти круглый. Пяток подбородков, складки гармошкой на локтях, пухлые губы, косые глаза, маленькие розовые ушки, ещё и весь с ног до головы в крови… эдакий свин-мясник.

Скрежет прекратился. Ветер утих. И тут же я понял, что в руках призрак держит огромный топор. И что несмотря на всё это внешнее уродство, на вид призраку было от силы лет шестнадцать. Косые глаза горели безумным зелёным огнём. От призрака веяло такой мощной и концентрированной злобой, что воздух вокруг, казалось… протухает? Чёрт, это была на просто аномалия! Это было нечто гораздо более серьёзное!

Волоча за собой топор, призрак подошёл ближе и остановился в нескольких метрах от меня. Глаза его вспыхнули ещё ярче, а губы растянулись в мерзкой безумной улыбке. Призрак запел:

— Ещё один путник попался. Попался-попался-попа-а-а-ался, — а потом расхохотался.

Я тяжко вздохнул. Туман, мост, псих с топором — не так я хотел провести этот вечер, вот совершенно не так.

— Слушай, друг, — как можно дружелюбнее обратился я к призраку. — А давай я просто пойду дальше, а? Я тебя не видел, ты меня не видел. Разойдёмся по-хорошему и всё.

— Не-е-е-е-ет, — протянул призрак. — Так нельзя. Я страж этого моста, и каждый кто проходит здесь обязан заплатить.

— Дружище! Да без проблем! Я ведь и сам человек деловой, так что всё понимаю. Бизнес есть бизнес. Сколько нужно заплатить?

Призрак жутко осклабился, сверкнув не-по-человечьи острыми зубами.

— Платить нужно кровью, — прошептал он, а затем с плохо скрываемым наслаждением погладил лезвие топора.

— Донорство, это прекрасно, — согласился я. — Сколько нужно крови? Если палец проколоть, то я в принципе не против…

— Мне нужна вся твоя кровь! — синьор Страж захихикал. — Вся до последний капли!

— Жадина, — сказал я и зачем-то добавил. — Говядина.

А потом помимо своей воли выслушал бэкграунд господина призрака. Видимо, он решил, что меня сперва нужно хорошенько напугать, и принялся рассказывать о том, как он ужасен, и как давно стоит на этом мосту, и сколько душ невинных загубил. Однако главным объектом гордости был его топор.

— Это мой друг, — заявил он, прижимая оружие к груди. — Он живой. Мы с ним одно целое. Он разговаривает со мной.

Я покосился на топор. Железяка вроде бы как железяка — покрыт ржавчиной и какими-то тёмными пятнами. Однако если взглянуть с помощью дара, то да — чувствовалось в нём что-то нехорошее. Какая-то злая пульсирующая энергия.

— И что же он тебе говорит? — спросил я.

— Он говорит, что хочет пить! — призрак от удовольствия аж глаза закатил. — И каждый, кто погибнет от моего топора, отдаст ему свою душу! Он станет пленником и будет терзаться вечно! Вечно! Ах-ха-ха-ха!

Ну здорово, чо.

— Слушай, — попробовал я