Правила волшебной кухни 4 - Олег Сапфир

ещё разок, устало потирая переносицу. — Пропусти по-хорошему, а? Ну вот нету у меня сейчас настроения с тобой разбираться. Мне полночи готовить, потом ещё с козой Петровича разбираться…

— Петрович? — переспросил призрак, услышав знакомое имя. — Русский домовой?

— Ну да.

— Ты сумасшедший! — вдруг заорал призрак. — Откуда у домового может быть коза⁈ Домовые не держат коз! Это знают все, а ты безумец! Ах-ха-ха-ха!

Я же смотрел на этого дёрганного коротышку с топором и думал, кто из нас двоих тут ещё и сумасшедший. Тем временем призрак досмеялся, и начал что-то шептать своему топору, будто успокаивая. А потом, успокоившись, заявил:

— От меня невозможно сбежать. Я везде найду тебя.

— Слушай, а с каких пор ты вообще стражем заделался? — задал я вопрос.

— Ну как это? — удивился он. — С сегодняшнего дня. Место хорошее, людное. Вот, осваиваюсь.

— Погоди-погоди… ты только что говорил, что ты уже давно…

— Тихо! — рявкнул Страж. — Довольно! — а затем занёс свой топор над головой и прыгнул вперёд.

Глава 19

Я ожидал тупой прямолинейной атаки. В принципе, её я и получил, но вот какой момент — призрак двигался с невероятной скоростью. Когда я отошёл из-под лобового удара, он вдруг метнулся в сторону и появился у меня за спиной.

— Быстрый, гад, — выдохнул я, уклоняясь от второго удара, а призрак… телепортировался. Долбанная пространственная магия!

От пытался достать меня то справа, то слева, я же пока что уклонялся, но уже понимал — насчёт того, что «от него не скрыться» призрак не соврал. Гадина крепко прилипла, и теперь будет преследовать меня по ауре, куда бы я ни скрылся.

А значит… танцы с топором бессмысленны. Призрак быстрее, и вдобавок чувствует меня, так что нужно менять тактику.

— Ладно! — крикнул я, остановился и широко развёл руки в стороны. — Давай, руби!

Призрак на мгновение замер, не веря собственному счастью. Его рожа расплылась в злорадной торжествующей улыбке.

— Отлично! Готовься! Сейчас Иннокентий пожнёт твою душу! — возвестил он, в очередной раз с любовью поглаживая свой топор.

Иннокентий. Просто прекрасно. Могу ошибаться, но выбор имени для оружия происходит по какому-то другому принципу, нежели «ну вот потому что так», и ожидал услышать что-то пафосное типа «Кровопийцы» или «Расчленителя», но нет. Меня собирались убивать топором Иннокентием!

Но к бою! Призрак в очередной раз занёс топор и ударил. И в тот самый момент, когда покрытое лезвием ржавчины почти коснулось моего лба я сделал то, что умею лучше всего на свете. Я выпустил ауру. Не просто открылся, а распахнул её настежь, и обрушил на Иннокентия весь тот колоссальный объём позитивной энергии, что успел накопить в себе.

Топор замер в миллиметре от моей кожи. Призрак дёрнулся в попытке завершить удар, но Иннокентий его уже не слушался. Началось противоборство двух стихий, двух магий. Я поглощал негатив — чёрная липкая энергия, которой было пропитано лезвием, потоками перетекала в меня, трансформировалась и тут же направлялась обратно.

Я наполнял Иннокентия разумным, добрым, вечным. Только свет и только тепло — по максимуму, на грани возможно. И топор откликнулся. И топор начал меняться.

Сперва изменился сам Иннокентий — ржавчина исчезла, чёрная рукоять посветлела, и на ней проступили узоры: цветочки, солнышки, забавные зверушки. Из-под рассыпающихся в прах обмоток на древке пробились зелёные ростки.

После изменения начались с самим призраком. Его наряд, что до сих пор состоял из лохмотьев и цепей, начал преображаться во что-то нежное и розовое. Цепи превратились в гирлянды цветов, а лохмотья в шёлковую пижаму. Призрак худел на глазах и преображался в молодого белобрысого паренька, а безумный огонь в глазах погас.

Он больше не косил. Теперь призрак смотрел на меня абсолютно нормальными, разве что круглыми от ужаса глазами. Дальше последняя крупица негатива Иннокентия проскочила в меня и произошла мощнейшая энергетическая вспышка. Беззвучная и мягкая, как летний рассвет. Свет окутал нас обоих, нестерпимо ярко моргнул и погас.

— Во-о-о-от, — протянул я.

А призрак — уже никакой не призрак, а парнишка лет шестнадцати в розовой пижаме — тряхнул головой, как-то неубедительно оскалился и снова рванул в атаку. Вот только замахнувшись топором, он внезапно обнаружил у себя в руке вместо Иннокентия розовую садовую лейку.

— Э-э-э?

— Облить меня решил? — хохотнул я.

— Какого… какого чёрта? — прошептал призрак. — А где Иннокентий? Что ты сделал с Иннокентием⁈

— Поздравляю, — ответил я. — Теперь Иннокентий поливалка для цветов.

— Ну-у-у-у! — заорал призрак и принялся хныкать. — И чем же я теперь буду всех убивать⁈ Это же невозможно сделать лейкой! Невозможно! А-АААА!!! — и что есть мочи рванул прочь с моста. — Я буду на тебя жаловаться! Я напишу в профсоюз, слышишь⁈

— Хмм… И у аномалий профсоюз есть, получается? — удивился я, проводил его взглядом и чуть перевёл дух.

И в этот же самый момент появились утята. Из одного аномального тумана в другой мимо меня протопала целая стая мелких крякающих милах. В другой ситуации я бы, наверное, обрадовался им, но сейчас всё моё тело наливалось невероятность, просто-таки чугунной тяжестью. Даром что энергия была позитивной, её во мне сейчас было слишком… слишком много.

— Бр-р-р-ру? — донеслось уже знакомое урчание из канала. Где-то там, внизу, уже вращался Ужас Глубин.

— Отлично! — крикнул я, понимая, что уже толком не могу пошевелиться. — Андрюх! Будь другом, сгоняй в «Марину» и позови на помощь! Петрович! Мне срочно нужен Петрович!

— Бр-р-ру?

— Да-да, баклажаны с пармезаном и песто, сколько захочешь!

— Бр-р-ру!

Тяжесть в теле тем временем стала невыносимой. Руки, ноги, шея… у меня свело приблизительно всё! Андрей с громким бульканьем умчался прочь, а я как статуя остался стоять на мосту. Энергия распирала буквально каждую клетку, но вместо лёгкости и силы она давала мне непомерную, парализующую тяжесть. Ни шага не сделать — мышцы просто идут в отказ.

И вся надежда на Петровича. Уверен, домовой либо эвакуирует меня до-дому-до-хаты, либо подскажет как мне теперь быть. Стоять здесь и ждать, пока энергия усваивается вообще не вариант — так может пройти несколько дней.

Туман вокруг сгущался. Становилось холодно. Тишина стояла такая, что звон в ушах начал давить на мозги. И тут вдруг:

— Маринаа-а-а-арыч! — донёсся до меня знакомый голос. — Мы уже