Правила волшебной кухни 4 - Олег Сапфир

— Артуро! — раздался крик кареглазки из зала. — Ты где⁈

А вот и она. Спустя несколько дней разлуки приветствие было… приятным. Сперва. Но потом оказалось, что Джулия вернулась совершенно не в духе:

— Как же они меня достали! — глаза метали молнии, а на щеках горел воинственный румянец. — Это чёртово семейство сведёт меня с ума, и зачем только бабушка с ними общается⁈ Нас и роднёй-то можно считать назвать с очень большой натяжкой, а они всё туда же! Жениха мне нашли!

— Во как, — улыбнулся я. — Поподробней, пожалуйста.

— Сын графа Гритти. Но самое главное не это. Самое главное, что они не верят, что «какой-то повар», — это Джулия жестом выделила в кавычки, — может оказаться для меня лучшей пассией, чем наследник знатного рода.

— Ну… я ведь тоже в каком-то роде…

— Но самое удивительное в этой ситуации то, что замуж нужно выходить МНЕ, а граф уже пообещал ИМ вложиться в эту их дурацкую крокодиловую ферму. Крокодиловую, Артуро! Зачем⁈

— Ну как? Крокодилы — это ведь не только ценная кожа, но и несколько килограмм диетического мяса. Но ситуация, конечно, интересная. А синьора Паоло? Признаться, она не похожа на человека, который будет терпеть подобные выходки в своём доме.

— А синьора Паоло и не терпит! — Джулия аж ногами затопала. — Кинула меня на амбразуру, а сама куда-то усвистала с подругами! Короче, — резко выдохнула кареглазка. — Скоро моя дальняя родня придёт знакомиться с тобой. Жалким поваришкой, который посмел встать на пути большой любви и не менее больших денег.

Джулия зажмурилась и начала дышать, вслух считая до десяти. Потом до пятнадцати. Потом наконец успокоилась, открыла глаза и сказала:

— Ой.

— Что?

— Откуда у тебя это? — кареглазка указала на куклу.

— Не поверишь. Мне подарила её норвежская ныряльщица.

— Не смешно! Это же… ты понимаешь, что это такое⁈

— Пока что не совсем. А что, тебе не нравится?

— Нравится⁈ — Джулия аж отшатнулась. — Ты с ума сошёл⁈ Даже я чувствую, какая от неё аура прёт! Да она же проклята, это невооружённым взглядом видно! Её нельзя здесь держать! Её вообще нигде нельзя держать!

— Тише-тише-тише, — попытался я успокоить кареглазку. — Ну проклятая. Ну опасная. В первый раз что ли?

— Неси её в антикварную лавку сейчас же!

— В антикварную? — не понял я.

— К синьоре Луне! Не помнишь, что ли⁈ Она…

— Альбинос, — я щёлкнул пальцами. — Ну да, точно, Луна Леоне. Только не понимаю каким образом вяжутся антиквар-альбинос и проклятая кукла.

— А ты разве не знал? — и опять эта укоризна в глазах. — Синьора Луна занимается как раз тем, что чистит очищает вещи от проклятий. Причём уже очень давно и профессионально. Им же вся Венеция проклятое фамильное старьё сносит.

— Интересно как, — я задумался.

Впору было спросить у Джулии: а что ж ты раньше-то об этом не сказала, когда мне Оборванчик клубничный сироп на ритуалы призыва демонов изводил? Однако… Венеция уже научила меня относиться ко всему с эдакой долей доброго фатализма. Всё случается тогда, когда случается, и всё что ни делается — всё к лучшему.

— Ладно, — кивнул я. — Последую совету.

И не откладывая в долгий ящик сразу же собрался к синьоре Луне. Уточнил справится ли Джулия с обеденной запарой, потом взял Принцессу и выдвинулся в путь. Лавка располагалась минутах в пятнадцати ходьбы от «Марины», и если посмотреть с высоты птичьего полёта — в самой что ни на есть мякушке Дорсодуро.

Витрина лавки синьоры Леоне была именно такой, какой я её себе и запомнил с первого раза. За мутным, но в то же самое время чистым стеклом, теснились самые разные старинные штуковины: от бокалов до канделябров, и от старых пожелтевших книг до резных шкатулок и… да-да, кукол.

Внутри же пахло жжёным воском, старой бумагой и чем-то ещё… чем-то аптечным, что ли? Анис? Эвкалипт? Понять не могу. В полумраке под витринными стёклами лежали столовые приборы, на стенах висели картины в тяжёлых рамах, короче говоря десять баллов антуража из десяти.

Из глубины лавки послышались шаги и ко мне вышла владелица, всё в том же белом одеянии, в котором я видел её раньше.

— Доброе утро.

— Синьор Марина-а-ари! — расплылась в улыбке женщина. — А я уж думала никогда не зайдёте. С чем пожаловали?

— Куклу нашёл, — улыбнулся я, затем без лишних церемоний расстегнул рюкзак и достал Принцессу.

Эффект оказался моментальным. Луна только-только подалась вперёд, чтобы рассмотреть куклу получше, как вдруг отшатнулась.

— Артуро! Вы! Она! Вы! — женщина не могла найти слов. — Ну-ка бросьте её! Бросьте немедленно! Это нельзя держать голыми руками! Как вы живы-то до сих пор⁈

Бросить? Ну не знаю, не знаю. Моя интуиция завопила о том, что бросить Принцессу — это худшее, что я сейчас могу сделать. И что вот тогда-то, возможно, начнутся настоящие проблемы.

— Не могу, — честно признался я. — Обидится.

— Обидится⁈ — синьора Луна начала по стеночек красться в сторону подсобки. — Это тварь, в которой зла столько, что можно уничтожить весь район, обидится⁈ Синьор Маринари, вы вообще понимаете, что у вас в руках артефакт?

— Если честно, то не понимаю. Мой дар её не видит.

— Ещё бы ваш дар её видел! — тут Луна, вроде бы, чуть успокоилась. — Таких кукол делали в Баварии, четыре века тому назад. Их насыщали тёмной энергией целыми поколениями, а вы её в рюкзаке таскаете.

Я вздохнул.

— Синьора Луна, что вы хотите, чтобы я вам сейчас сказал? Подскажите — скажу.

— Стой здесь! — крикнула антиквар, а потом рванула в подсобку. — Сиена! Сиена, просыпайся! У нас проблемы!

Я же остался стоять и ждать. Пока суть да дело рассмотрел чучело попугая с сигаретой в зубах — ох и уродливая же тварь. Тоже проклятая, вот только не опасная. Ни для меня, ни кого бы то ни было ещё. Это чучело, как мне показалось по эмоциональному фону, мучило скорее само себя — зависть, одиночество, обида и какое-то непреодолимое, но при этом абсолютно бессильное желание карать.

— Добрый