Правила волшебной кухни 4 - Олег Сапфир

Прямо передо мной стояли две фигуры в жёлтых костюмах химзащиты. С почти такими же стеклянными шлемами, как у того скафандра, в котором я недавно назад плавал по каналам. При этом белобровая и бледная как мел синьора Луна выглядела прямо-таки инопланетно.

— Держите, — сказала Сиена и с расстояния нескольких метров кинула мне ещё один жёлтый костюм. — Это вам.

— Переодевайтесь, Маринари. Время не терпит! Эманации от куклы уже просачиваются в стены, я это чувствую…

Спорить с женщиной в скафандре — последнее дело. Поэтому я аккуратно положил Принцессу на декоративный столик и быстренько облачился в костюм. И лишь только потом был приглашён пройти дальше.

— Нам сюда.

Сперва я оказался в самой обычной подсобке, заставленной пыльными коробками и прочим антикварным хламом, а вот потом… синьора Луна подошла к стеллажу с книгами, выдвинула нужный корешок, и стеллаж поехал вбок. За ним оказался проём и лестница, уводящая куда-то вниз.

— Прошу вас, синьор Маринари.

Удивление за удивлением, шок за шоком. То, что я увидел внизу, никак не вязалось с образом лавки наверху. Это была настоящая лаборатория. Огромное, просторное помещение с высокими потолками, залитое до кучи холодным больничным светом. Вдоль стен стеллажи с какими-то приборами, а прямо по центру сложная конструкция, которую я из-за профдеформации сперва принял за морозильную камеру. Но нет. С одной стороны у этой камеры было толстенное стекло, а чтобы попасть внутрь нужно было открыть бункерную дверь с вентилем. Ну и да, если посмотреть сквозь стекло, то сразу же становилось понятно — в этой комнатке мягкие стены.

— Интересно, — сказал я. — Это что же, под всеми венецианскими домами скрываются такие вот гигантские подвалы? На чём вообще стоит город?

— Венеция, синьор Маринари, стоит на деревянных сваях, вбитых в морское дно, — ответила синьора Луна, а затем подошла и аккуратно, двумя облачёнными в жёлтый латекс пальцами, забрала у меня Принцессу. — А между этими сваями и домами пустота. Пространство. Веками люди строили этажи не столько вверх, сколько вниз. Под многими палаццо есть подвалы, о которых забыли даже их владельцы…

Сиена открыла перед своей компаньонкой дверь, та же вошла внутрь, усадила куклу посередь комнаты, вышла и продолжила ликбез.

— Так что да, синьор Маринари. Под Дорсодуро, Сан-Поло и Каннареджо существует вторая, подземная Венеция. А теперь начнём…

Синьора Ферми захлопнула тяжеленную дверь и буквально законсервировала куклу внутри — вентилем, тремя замками и двумя засовами — а потом куда-то исчезла. Я же смотрел, как одиноко лежит Принцесса в пустой комнате на полу.

— Ы-ыы-ы-ыхх… Ы-ыыыы-ых…

— Синьора Ферми, вам помочь?

— Не надо! — откликнулась Сиена и продолжила толкать перед собой старинный высокий столик из тёмного дерева.

Толкала, толкала, и дотолкала прямо в упор к стеклянной стене камеры. Тут-то я его и рассмотрел: квадратная столешница будто бы школьная парта крепилась к ножкам чуть под наклоном, и при этом была… дырявая. То есть она буквально была усеяна неглубокими отверстиями. Ровными, как пчелиные соты, вот только круглыми. Присмотревшись ещё внимательней, я увидел, что каждое такое отверстие пронумеровано цифрами от единицы до сто. Десять на десять, получается.

Как только эта чудо-мебель была установлена там, где нужно, синьора Луна подошла к ней и выдвинула ящик, в котором оказалась целая россыпь кристаллов. Причём совершенно разных: одни прозрачные как хрусталь, другие мутные как обласканное морем бутылочное стёклышко. Красные, синие, зелёные, большие, маленькие, острые, гладкие…

Я попытался сосредоточиться, чтобы понять, какой кристалл за что отвечает, но информация хлынула таким потоком, что меня аж замутило. Мысли путались, а эманации кристаллов наслаивались друг на друга. Их было слишком много, и даже по отдельности они были слишком мощны.

— Начнём, — сказала синьора Луна, положила руки на столешницы, а затем закрыла глаза и замерла. Её губы беззвучно зашевелились, а воздух вокруг начал сгущаться. Хм-м… транс? Или что-то около того?

Сиена тем временем жёлтым кабанчиком метнулась в угол лаборатории и вернулась оттуда со старым холщовым мешком. Тряхнула его хорошенько, а затем запустила внутрь руку и вытянула… деревянный, блин, бочонок от лото.

— Тридцать семь!

Луна, не открывая глаз, уверенным движением запустила руку в ящик с кристаллами, нащупала то ли нужный, а то ли первый попавшийся, а после безошибочно определила его в выемку под номером «37».

Кристалл вспыхнул мягким голубоватым светом.

— Пятнадцать!

Следующий камень начал дымиться и звонко трещать, будто облитый бензином уголь. А вокруг стола тем временем заплясали крошечные искорки.

— Сорок один!

После того как третий кристалл встал на место, марево вокруг стола окончательно сгустилось, и в нём закружились золотистые блёстки, похожие на какое-то микроскопическое конфетти. Тем временем в белой комнате, где сидела Принцесса, тоже начали разгораться огни. Вот только не праздничные, а самые что ни на есть зловещие. Холодное синее пламя лизнуло ноги куклы, а после метнулось в сторону и начало долбиться в стекло, как муха на панике.

Тут-то я и почувствовал, что кукле больно. И плохо. И вообще. Мой дар, что не смог разглядеть в кукле злую суть, разглядел другое — ни с чем несравнимые мучения. Столь сильные, что мои маменька с папенькой отдали бы за такую эмоцию половину родового имущества. Ну… не из садистских наклонностей, а чтобы после заработать на ней в десять раз больше.

— Двадцать два!

— Гуси-лебеди, ядрёныть! — не выдержал я. — Стоп! Хватит! Прекращайте всё это немедленно!

Я шагнул к столу и решительно вытащил все кристаллы из их выемок. Луна вздрогнула и открыла глаза. Магические спецэффекты тут же прекратились, и теперь синьора Леоне с недоумением смотрела на меня. Выразилась кратко:

— Почему?

— Вы делаете ей больно.

— Синьор Маринари, вы о чём вообще? Это артефакт. Вместилище зла, у которого нет собственных чувств и эмоций кроме тех, которым его накачали. Мы должны уничтожить или хотя бы блокировать его, пока оно не разнесло в щепки половину города.

— Ага, — кивнул я. — Но я сам решу.

— Что?

— Сам. Решу.

— Как?

— Сам решу-у-у-у, — протянул я.

Более не слушая никакие увещевания, я отпер дверь в камеру, вошёл в неё и поднял Принцессу с пола. Даже через перчатки, кукла была холодная, как лёд. А ещё мне показалось, что прямо