Сакральные квесты. Зачем религия и мифология в видеоиграх - Леонид Владимирович Мойжес

жителя Павшего Лондона[71] – фантасмагорической версии британской столицы викторианских времён, которую загадочные существа по имени Хозяева Базара перенесли в раскинувшееся под землёй пространство после того, как заключили сделку с королевой Викторией. Та обменяла город на спасение жизни своего возлюбленного. Несмотря на специфическую завязку и необычный формат, игра завоевала большую популярность, а Кеннеди возглавил собственную компанию Failbetter Games, выпустившую ещё несколько проектов в той же вселенной.

Одной из причин успеха игры стала яркая и специфическая эстетика, в первую очередь в языковом плане. Кеннеди и его коллеги прямо называли среди источников своего вдохновения Диккенса и Честертона, Эдгара Аллана По и Джозефа Конрада, книги Мэри Рено об античности и цикл «Горменгаст» Мервина Пика. Имена сплошь известные, но на видеоигры влияющие не так уж часто. Тем не менее именно отталкиваясь от их идей, сюжетов и стиля, Кеннеди и его коллеги придумали собственный мир, сочетавший мрачную образность с суховатым викторианским юмором и характерным британским абсурдом, местами приближающимся к работам «Монти Пайтон».

По сути они создали целый художественный язык с чрезвычайно узнаваемой эстетикой, изобилием старых слов или, напротив, неологизмов и двусмысленностей. Так, характерной особенностью было использование буквы z для обозначения жуткого подземного моря, на берегу которого оказался Лондон. Само оно называлось обитателями мира zee, моряки – zailors, капитаны – zee-captains. Это стало особенно важно с выходом уже не браузерной, а устанавливаемой видеоигры Sunless Sea, события которой происходили в той же вселенной, но сосредоточивались как раз на приключениях zee-captains, бороздящих лишённый света и кишащий чудовищами и странностями окружающий мир.

В дальнейшем Failbetter выпустили приквел к Fallen London – The Silver Tree, а также продолжение Sunless Sea – Sunless Skies, про путешествия в столь же причудливом викторианском космосе, где корабли строились на основе поездов. Прямо сейчас выходит настольная ролевая игра. Но в интервью Кеннеди признавался, что вся эта вселенная началась с социальной игры в Твиттере, которую он называл Эхо Базар (Echo Bazaar – полное название Базара и в игре). Участники должны были придумывать названия и описания странных «товаров» и получали очки, если их выдумку отмечало какое-то количество других участников. Именно эти товары задали первые особенности эстетики Fallen London и ввели несколько ключевых образов, начиная с самой идеи сюрреалистического разумного базара, где продаётся всё, что угодно, но преимущественно – что-то странное.

Вселенная, начинавшаяся вокруг такой игры, была устроена «снизу вверх»: у Кеннеди с самого начала было огромное количество образов, причём таких, авторы которых и не стремились к единообразию – только к узнаваемости. А вот как раз никаких «общих» концепций и идей не было. Уже занявшись разработкой Fallen London, он сам придумал объяснение многим странностям своего мира, но стремился при этом сохранить ощущение как загадочности, так и разнообразия, и потому последовательно старался, чтобы эти объяснения не были легкодоступны и понятны, и, самое главное, всячески пытался уйти от характерного для современных фантастических миров энциклопедизма.

The Elder Scrolls при всём своём разнообразии строятся вокруг цельной структуры, организующей все сверхъестественные силы и загадки вселенной в единую систему – неслучайно Киркбрайд, задавший этот подход, опирался на Кэмпбелла с идеей мономифа. Но Кеннеди, даже давая объяснения, не стеснялся бесконечно вводить всё новые и новые сущности, из-за чего его мир никогда не становился ясно структурированным – напротив, в нём постоянно оставалось огромное количество уникальных существ, а множество событий связано скорее ассоциативной, а не материальной логикой.

Свой сборник эссе, вышедший в 2021-м, Кеннеди назвал в честь одного из представленных там материалов «Против ворлдбилдинга»[72], критикуя подход, подразумевающий необходимость начинать создание собственного мира с «карты и хронологии», как часто советуют. Побочным эффектом именно этой, критикуемой Кеннеди логикой, оказывается энциклопедизм. Если нужно придумать правдоподобное количество разных религий для выдуманной вселенной и сделать так, чтобы игроки их запомнили, естественным решением будет выстроить ясную схему, в которой вам предстоит работать.

Это облегчает задачу разработчикам и понимание игрокам и воспроизводит популярные клише о социальных процессах и явлениях. Но сохранение верности им немедленно уводит вашу игру от воспроизведения реальных принципов, по которым развивались социальные процессы, включая религии. И сами религии, и религиозные картины мира постоянно смешивались друг с другом, трансформировались, переосмыслялись. А отдельные объекты, термины и идеи в них в разные времена означали совершенно разные вещи для разных людей и сообществ, что и демонстрирует концепция Смарта, позволяющая организовать архитектуру религиозных измерений в том числе и для отдельных общин, номинально входящих в единую религию.

Кеннеди в сфере религии вдохновлялся книгами По и Рено. От По (в первую очередь из его «Повести о приключениях Артура Гордона Пима») он почерпнул интерес к человеческой индивидуальности. Единственный большой законченный текст По обладает парадоксальной структурой: если смотреть на описанные в нём события с фактической точки зрения, кажется, что автор сам себе противоречит. Но если следить за эмоциональной динамикой и воспринимать написанный от первого лица текст не как фиксацию реальных (в рамках мира книги) происшествий, а как попытку передать состояние Пима, его структура оказывается ясной и последовательной.

Уже в Fallen London и, особенно, в Sunless Sea Кеннеди пытался воспроизвести такой эффект. По мере прохождения игроки наблюдали вокруг множество несвязанных друг с другом абсурдных событий. Но на эмоциональном и ассоциативном уровне всё это складывалось в понятную, логическую структуру. На «Юге» – джунгли, напоминающие то, как видит Африку или Юго-Восточную Азию белый колонизатор в лихорадке, на «Севере» – голодные скалы и заброшенные замки. Игры не показывали выдуманный мир, а стремились эмоционально воздействовать на игрока, сообщить ему чувства персонажа.

В отношении богов – тут уже наследие Рено – это означало, что Кеннеди вообще не уделял большого внимания их фактическому статусу. Большинство книг Мэри Рено – посвящённые античности исторические новеллы, такие как переосмысление жизни Тесея и Александра Македонского. Хотя она не была профессиональным историком, её книги заслужили высокую оценку за попытки воспроизвести дух эпохи. На Sunless Sea повлиял связанный с этим подход Рено к изображению божеств.

Она не вводила их ни как персонажей, ни как выдумку, которую просто используют алчные жрецы. Рено описывала божеств с точки зрения верующих, демонстрируя, как человек выстраивает личные отношения с какой-то сущностью, в существовании которой он не может быть наверняка уверен. В событиях своей жизни герои видят знамения олимпийцев, ответы на молитвы, признаки собственной избранности или, наоборот, отказы в помощи. Неспособность человека понять и предсказать волю божества, непостижимого для разума простого смертного, выходит на первый план, а отсутствие однозначного ответа на