Сакральные квесты. Зачем религия и мифология в видеоиграх - Леонид Владимирович Мойжес

Но для нас важно подчеркнуть разницу между кун и эльфийским политеизмом: мы видим не просто двух разных богов с собственными взглядами, и даже не два разных класса сверхъестественных существ, а два принципиально различающихся подхода к тому, как вообще может быть устроена религиозная жизнь.

Промежуточное положение между этими учениями занимают традиции гномов. Они отрицают почитание богов в строгом смысле, но уделяют много внимания идее Камня, окружающего подземные дворфские города. Он выступает и как близкое к пантеизму божество – подземный аналог почитания окружающей природы, – и как философский принцип. Хотя сами дворфы утверждают, что не почитают Камень как богиню[70], по сути представление об особом отношении с Камнем определяет их культуру. Именно вокруг него строится осуждение дворфов, ушедших жить на поверхность, а похоронные традиции гробниц подразумевают, что после смерти дворфа нужно вернуть в тело его предтечи.

Другой стороной их околорелигиозной традиции служит избрание Совершенных – гномов, формально признанных добившимися невероятных успехов в той или иной сфере. Например, Совершенная Астит Мрачная отрезала себе язык в качестве протеста против запрета для гномок быть солдатами, а Совершенный Каридин – великий инженер, создавший, помимо прочего, боевых големов.

Титул Совершенного служат показателем социального статуса – но окружающее Совершенных почитание напоминает традиции почитания религиозных фигур, а после смерти они становятся объектами гражданского культа. Взгляд на полурелигиозное отношение к ним кажется странным с точки зрения традиционного фэнтези – сами гномы отрицают возможность мистического вмешательства со стороны Совершенных после смерти. Но в контексте исторических религий, особенно учитывая ритуальную и социальную сферы, легко заметить множество параллелей между почитанием Совершенных и реальными гражданскими культами и традициями почитания и воспроизведения деяний героев.

Наконец, особое место в Тедасе занимает религия людей – монотеистическая Церковь. Согласно собственным легендам, основанная Пророчицей Андрасте Церковь призывает к установлению гармонии между людьми и Создателям. Согласно её учению, верховное божество, сотворившее Тедас, отвернулось от мира после преступления магов, ворвавшихся в его Золотой Город. Но песня девушки по имени Андрасте тронула Создателя много веков спустя, и тот снизошёл до неё, объяснив, как именно надлежит ему поклоняться, дав людям учение, включавшее в том числе правила построения общества и принципы обращения с магией. Андрасте распространила это знание среди собственного племени, что привело к войне между её последователями и великой империей Тевинтер, в ходе которой Андрасте была предана и убита. Но её религия прижилась и охватила абсолютное большинство людей, а также часть эльфов и гномов. Где-то она насаждалась силой, где-то – проповедью, но к началу игры именно андрастинцы составляют большинство верующих в этой вселенной.

На первый взгляд, Церковь Андрасте стоит в ряду централизованных религиозных традиций в фэнтези вселенных, вроде Храма Трибунала из Morrowind. Но важно заметить, что абсолютное большинство таких традиций нельзя назвать «монотеистическими» в строгом смысле. Как правило, они включают почитание целого ряда божеств, но, главное, они не отрицают ни существование, ни даже сравнительно высокий метафизический статус божеств других религий. Обращение выступает своего рода «конкуренцией», «ярмаркой религий», как правило, упираясь в привлекательность того или иного этического учения. Насильственное обращение становится «рейдерским захватом». Но Церковь подразумевает, что все остальные боги либо просто не существуют, либо имеют фундаментально более низкий или даже откровенно враждебный по отношению к смертным статус. Причём эта концепция их «несуществования» выступает не частью сложной философии, а, напротив, самым поверхностным уровнем проповеди – идея, понятная для людей, выросших в христианской цивилизации, но довольно редкая в фэнтези.

Но почему, собственно, эта идея так редка? Ответ становится особенно очевиден в контексте DA: I. Видеоигры вообще редко затрагивают проблематику религиозной веры в авраамическом смысле. Существование богов, как мы видели, относится к сфере фактов: либо всем очевидных, как в случае Селуны или Шар, либо подлежащих проверке, устанавливающий ложность этой идеи, как в случае с «гностическим» подходом в духе Gothic. Но три первые части Dragon Age проходят между этими крайностями. Существование Создателя неочевидно, и может вызывать вопросы не только у игрока, но даже у многих персонажей – но оно также не опровергается напрямую, а, самое главное, интересно проблематизируется.

Так, Корифей утверждает, что, войдя в Золотой Город, где должен был находиться Создатель, он никого там не увидел. Собственно, его желание повторить эксперимент связано с дурно понятой идеей богооставленности – стремлением стать богом, которого с его точки зрения в мире давно не существует. Но учитывая связь Тени, где находится Золотой Город, с сознанием, кажется, что Корифей мог просто не увидеть божество прямо перед собой – идея, о которой прямо говорят компаньоны протагониста.

Последний момент особенно важен, так как открывает перед игроком возможность в том числе симулировать религиозную веру – и религиозные метания. На протяжении игры главного героя неоднократно спрашивают не только о его политических позициях, но и о его религиозных взглядах. Верит ли он в Создателя? Считает ли он себя Вестником Андрасте, или думает, что у его способностей другое происхождение? Верит ли, что высшие силы на его стороне? Игра обеспечивает целый диапазон ответов в каждом диалоге, от страстной веры до «магического материализма».

Если учесть, что игрок может оказаться не только человеком, но и представителем другой расы, в том числе кунари или «диким» долийским эльфом, среди которых культ Создателя совсем не распространён, игра открывает возможность для создания историй и о смене религиозной идентичности. Причём по ходу прохождения протагонист и сам игрок получают новую информацию о религиозной сфере. Кроме признания Корифея можно также узнать, что женская фигура, которую видели рядом с протагонистом, – не Андрасте, а другой персонаж, что бросает тень на мотив избранности главного героя. Игра толкает к тому, чтобы снова и снова рефлексировать над этими вопросами, высказывая собственное мнение, – но не даёт окончательных ответов.

Dragon Age: Inquisition, Bioware, 2014. Автор скриншота Angela D. Mitchell.

Кассандра Пентагаст – очередная итерация популярного у студии Bioware типажа религиозной воительницы

В сочетании с другими факторами, такими как политическая важность религии, разнообразие мнений в рамках одной традиции и существенные различия между традициями, такой подход не просто оказывается необычным с точки зрения построения сюжета. Он интересно раскрывает религию, используя интерактивность видеоигры, давая игроку возможность поэкспериментировать с различными идентичностями прямо в рамках тесно связанных с религиозной образностью и проблематикой историй.

Раздел 3. Cultist Simulator

В 2009-м году британец Алексис Кеннеди выпустил игру Fallen London: текстовый проект, работавший прямо в браузере. Игрок брал на себя роль