Боярский сын. Боец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

кроме Любавы. Шумилова продолжала стоять чуть в стороне. Она лишь вежливо, дежурно хлопнула пару раз в ладоши и отвернулась, вновь погрузившись в свои размышления о парне, который не хвастался ружьями, а голыми руками ломал монстров и разбивал женские сердца.

Но для Глеба этот момент стал триумфом. Он стал безоговорочным героем дня. Его грудь распирало от гордости. А Любава… Да что Любава? До неё ещё дойдёт очередь!

Егеря сноровисто нацедили в хрустальную, инкрустированную серебром рюмку горячей, еще дымящейся лосиной крови. Старший егерь с поклоном поднес этот первобытный приз победителю.

Глеб принял рюмку. В нос шибанул резкий, железистый запах свежей крови. Он не колебался ни секунды. Поднял бокал и без раздумий, одним резким глотком махнул её содержимое, словно это была текила на вечеринке. Густая красная жидкость скользнула по горлу, оставила на губах багровый след. Молодой княжич хищно отер губы тыльной стороной ладони в перчатке. Сплюнул пулю с инициалами на ладонь и поднял её над головой. Зрители одобрительно зааплодировали.

Князь Фрол Терентьевич, глядя на сына, довольно кивнул и возвысил голос:

— Издревле среди наших предков существует поверье, — торжественно начал князь, оглядывая присутствующих. — Считается, что, выпив горячую кровь только что убитого зверя, истинный охотник забирает себе его первозданную силу, его ловкость и его неисчерпаемую выносливость! Эта кровь питает дух победителя!

Князь Долгополый подошел к сыну и крепко, по-мужски обнял его за плечи, глядя на него с нескрываемым торжеством. Алевтина Сергеевна с нежностью смотрела на Глеба. Никто не видел, что пули остальных были помечены одними и теми же инициалами, так что упрекнуть во лжи князя никому не удастся. Выстрелили все, так что все пули ушли либо в лес, либо в тело лося.

— Пусть же эта рюмка дикой крови, — пророкотал Фрол Терентьевич, и его голос разнесся над подмерзающим лесом, — даст тебе, Глеб, еще больше неукротимой мощи! Пусть она напитает тебя силой для будущих, еще более великих свершений на твоем жизненном пути! За победителя!

— За победителя! — дружно подхватили аристократы, поднимая рюмки с настойкой.

Глава 21

Пока отец с мачехой развлекались на охоте у князя Долгополого, я решил съездить к Морозову-старшему и узнать о результатах его работы с моим зельем.

В огромном особняке Ярославских после отъезда старшего поколения стало как-то непривычно тихо. Яромир тоже куда-то запропастился — наверняка обхаживал свою новоявленную «белоснежную богиню» Лучезару, будь она неладна, и тусовался с братьями Рязанцевыми.

Я же, предоставленный самому себе, гонял по кровеносной системе живицу, медитировал, прислушивался к ощущениям, а потом осознал причину своего беспокойства: меня откровенно напрягает молчание главы Тайного Дознания.

Морозов-старший не звонит и не пишет. А ведь мы договаривались! Может, забыл про меня?

Нет, такой прожженный лис, как Кирилл Матвеевич, забыть про золотую жилу в виде уникального стимулятора вряд ли мог. Если он молчит, спрятавшись в своих высокотехнологичных алхимических подземельях, значит, что-то пошло не так.

А в алхимии, помноженной на древние ведарские рецепты, «не так» обычно означает в лучшем случае оторванные конечности, в худшем — фатальный исход.

Мой внутренний старик-ведарь недовольно ворчал. Если что-то не получается, то лучше приехать и помочь, чтобы подопытные не пострадали, пока процесс не вышел из-под контроля. У меня-то после зелья никакой побочки не было. Ну, по крайней мере, явной.

Да, я выжал из себя все соки, да, меня вырубило, но наутро я проснулся целым, невредимым, да еще и с регенерацией, как у располовиненного дождевого червя. Но то я — не совсем обычный молодой человек. Во мне сплелись магия Ярославских, опыт семидесятилетнего охотника на оборотней, остаточная энергия оборотня после «Последнего выстрела» и, судя по всему, коктейль из мутировавшей крови поверженного Голиафа.

Такая вот намешанная хрень…

К тому же у меня прорезалось это самое бешеное восстановление при смертельной опасности. А вот как у других? Как зелье поведет себя на обычном, пусть даже тренированном человеке или звере?

Я спустился в гараж, прыгнул в машину охраны. Как бы не хотелось снова сесть за свою «Ладу Стрелу», но увы, «ласточку» скорее всего уже разобрали на составляющие.

Осенняя Москва встретила меня серым, свинцовым небом и мелкой моросью, которая размазывалась дворниками по лобовому стеклу. Дорога до поместья Морозовых заняла чуть больше часа.

«Тигр» приехал в поместье, припарковался у гостевого входа. Охрана здесь была под стать паранойе главы Тайного Дознания: меня просканировали так, будто я пытался пронести ядерный фугас в дамской сумочке. Но, узнав младшего Ярославского, пропустили с почтительными поклонами. Впрочем, моих охранников попросили остаться рядом с машиной. На всякий случай.

Едва я вступил на вымощенную идеальной плиткой дорожку, как навстречу из дверей особняка выбежал Мишка. Он был одет в домашний спортивный костюм, волосы взъерошены, а на лице блуждала какая-то странная, нервная улыбка.

— О, Еля! Ты как к нам? — спросил он, сгребая ладонь в рукопожатие. — Неужто соскучился по моей скромной персоне?

— Ага, не дождёшься! — хмыкнул я в ответ, с силой отвечая на рукопожатие. — Ты же не девка красная, чтобы по тебе скучать! У меня дело к твоему отцу. Он сейчас дома?

Мишка как-то сразу посерьезнел. Его улыбка померкла, он почесал затылок и оглянулся на темнеющее в глубине сада здание лаборатории.

— Да, дома, — протянул он с легкой заминкой. — Вернее, в лаборатории. Что-то он там последнее время крайне часто задерживается. Прямо днюет и ночует, Елисей. Изредка только показывается, чтобы ужин заглотить да душ принять. Мать уже ругаться начала. Представляешь, он в Академии взял сразу все отгулы, что за время службы накопились! Сказал замам, чтобы без крайней нужды не беспокоили.

«Днюет и ночует?» — мысленно повторил я, и внутри противно кольнуло. Х

м, значит, точно что-то идет не так. Морозов-старший — трудоголик, это понятно, но чтобы глава целого факультета бросил всё ради одного препарата? И ведь не звонит, зараза, чтобы узнать по поводу рецептуры или нюансов варки!

Гордость взыграла? Решил, что его дипломированные умники в белых халатах сами не справятся с новым зельем? Как бы он его не попытался «улучшить» своими химическими присадками! Натворит сейчас делов, а нам всем потом придется расхлебывать последствия этого научного энтузиазма. Алхимия не прощает самонадеянности.

— Можешь меня к нему провести? — спросил я, похлопав друга по плечу. — А то как-то не с руки к нему в святая святых вламываться без конвоя. Твои церберы меня на