Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

Наглов соглашается. Автономов уезжает на Тихорецкую.

Предчувствия при этом у него самые нехорошие: Иванов и компания, видимо, затеяли очередные игрища. Но насколько далеко эти игрища зашли? Вскоре станет понятно: зашли они далековато.

Утром 19 мая ЧШОшники явились в Кубано-Черноморский ЦИК. И «протащили» вопрос о снятии Автономова. Там было кому это предложение поддержать: Островская, председатель Черноморского исполкома Рубин и прочие новороссийские товарищи. Не успев влиться в состав ЦИК, они восприняли с большим энтузиазмом предложение Иванова о смещении главкома. Ну как же! Ведь этот самый Автономов слишком уж независимо вёл себя в Новороссийске, имел какие-то доверительные беседы с Саблиным, да и командующему вооруженными силами Черноморья Бушко-Жуку он тоже не нравится! Аэроплан нам не отдает! Команду, которую мы за ним прислали, арестовывает! Вызвать его сюда и отстранить!

Ближе к обеду на столе у главкома новая телеграмма – срочно прибыть в Екатеринодар «для выяснения весьма важных военных вопросов».

Следом за телеграммой в вагон Автономова заявляются гонцы от Иванова. Это Равикович и некто Турецкий, появившийся здесь в начале мая, вместе с товарищами, что эвакуировались в Новороссийск из Крыма и Одессы.

Визитёры сразу же повели себя задиристо. Точнее задирался поначалу товарищ Турецкий, которого Автономов видел впервые, а Равикович дипломатично помалкивал.

«– Почему у вас на Батайском фронте стоят такие части, – пересказывает вопрос Турецкого Гуменный, – а в тылу – такие?»

Ответ Автономова звучит издевательски:

– Кто вы?

Турецкий обижен.

– Я представитель власти!

– Тогда предъявите мандат…

Представитель власти озадаченно хлопает себя по карманам, но мандата в них не почему-то не обнаруживается.

– Коль вы – представитель власти, в чем я пока не уверен, – продолжает своё глумление Автономов, – ответьте мне: почему до сих пор не налажено питание во всех частях? Почему нет обмундирования? Где боеприпасы? Ведь всё это – ваша задача…

«Мне, как политкомиссару, – замечает Гуменный, – пришлось несколько раз вмешаться в их спор, обвинить их обоих в несерьёзности, (призвать. – С. П.) отбросить личные споры и перейти к делу, но ура-казака и еврея трудно было примирить при решении военно-политического вопроса».

Павел Степанович пытается проявить чудеса деликатности. Тщетно. Обе стороны глухи к его нравоучениям. Автономов даёт понять, что он всё сказал, и уходит в своё купе.

– Ну вот, зачем вы так? – спрашивает политкомиссар у визитеров.

К величайшему изумлению Павла Степановича, Турецкий отвечает, что в Екатеринодаре фактически решено: Автономов – не главком. И они приехали сюда для того, чтобы психологически подготовить его к снятию с должности.

Финал их визита Гуменный описывает так:

«…я ответил, что так не подготовляют. Турецкий просил меня оказать ему содействие выехать в Екатеринодар, чтобы попасть на вечернее заседание. Я обещал помочь, но, когда обратился к Автономову, последний ответил: „Мы же едем в Екатеринодар, возьмём и их. А дать им отдельный паровоз, чтобы они наврали в отсутствии меня, пусть бегут пешком бегом быстрее паровоза…“»

В итоге Турецкий и Равикович умчали на первом попавшемся им «товарняке».

* * *

Чрезвычайный штаб обороны заседал в живописном месте – на веранде дворца наказного атамана. Щебет птиц и лёгкий ветерок, шелест листьев, граненые стаканы с чаем на зелёном сукне стола, искрятся в лучах заходящего солнца серебряные подстаканники. Вести бы умиротворенные чеховские беседы в такой обстановке, а не устраивать гневные разбирательства.

Автономов, как только вошёл на веранду, сразу подметил, что из членов ЧШО здесь только трое: Ивницкий, Иванов и Кудрявцев. Остальные же таковыми не являлись: озадаченно чесал нос Равикович, с мрачным видом сидел некто товарищ Казбек (такой же чужак, как Равикович с Турецким), отводил взгляд в сторону снятый с должности Мацилевский, позевывал кандидат в члены ЧШО Коробкин, присутствуют какие-то неизвестные Автономову типы-субчики.

Воровато озираясь, на веранде возник Турецкий и доложил собравшимся о том, как он и Равикович съездили в Тихорецкую. После он поспешил удалиться, и вместе с ним вышел Иванов. Остальные же переместились в зал заседаний, где Коробкин плюхнулся на мягкий кожаный диван и уснул.

Ивницкий открывает заседание и без особенных прелюдий зачитывает решение ЧШО об отставке Автономова.

По словам Гуменного, каких-либо внятных оснований для такого снятия приведено не было. О каких-то провалах на фронте не говорилось. Было бы разумным, наверно, сослаться на выводы Трифонова, которыми он поделился с Ивановым уже из Царицына. Но и этого сделано не было. Штаб просто в очередной раз подчеркнул свою значимость: как захотим, так и сделаем.

Ивницкий ставит вопрос о смещении Автономова на голосование. Все голосуют «за», кроме Кудрявцева – тот, сочувственно взирая на Александра Исидоровича, воздерживается. Будят Коробкина.

– Вы за снятие главкома, товарищ Коробкин? Или, может, против?

Тот сонно моргает и тянет руку вверх: «за»!

Засыпает снова.

– Может, сделаете меня кооптированным членом Чрезвычайного штаба от армии? – мрачно спрашивает Автономов.

Кто-то отвечает: что ж, мы не против. Кто-то молчит.

Главком тоже умолкает. Он многое передумал в своем бронепоезде по пути из Тихорецкой в Екатеринодар. В очередной раз он убедился: насколько противны ему и Иванов с Балисом, и явившийся из прошлого подлец Равикович, и ещё какие-то чудаки – кто из Новороссийска, кто из Одессы. Его контрразведка навела о них справки.

Выяснилось, что часть чудаков – не большевики, не эсеры, а члены БУНДа[34]. Кого же ты пригрела под своим крылом, Советская власть?

Автономов, видимо, боялся разочароваться в ней. И желая остаться верным бойцом её, для себя решил, что лучше иметь дело не с этими мутными гражданами, а с Терским Совнаркомом, где относились к нему открыто и хорошо. Он готов был уступить Чрезвычайному штабу. Он готов был вести дела с Буачидзе, командуя хоть полком, хоть ротой. А с этими… Ну что ж. Насильно мил не будешь.

Однако мирной отставки не получилось. Члены Чрезвычайного штаба обороны почувствовали своё преимущество. Главнокомандующий, в чьем подчинении тысячи вооруженный людей, донской казак – взял просто так и согласился! Слабак!

Поначалу какие-то провокационные шуточки принялся отпускать чужак-Казбек, затем к нему подключился Равикович. Ни с того ни с сего он тявкнул, что в случае неподчинения к Автономову применят силу. Зачем нужно было это говорить, когда главком согласился уже не быть главкомом?

Сняв очки и протерев стёкла, Александр Исидорович как бы невзначай обронил, что если речь идёт о силе, то таких, как Равикович и Казбек, «в два дня не будет в Екатеринодаре».

Интриганы снова насторожились.

…Несколько раз на заседание заглядывали представители ЦИК. Они предлагали обсудить все вопросы на совместном заседании. Но руководство ЧШО отмахивалось от них, как от назойливых мух. Мы – серьёзный орган! Не с улицы! Разберемся сами!

Ошарашенно