Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

Свою версию событий коллектив авторов из ЧШО излагает в статье под названием «Предательство Автономова»:

«Оказалось, что Автономов позволил себе очередную гнусность: согласившись ожидать в Кавказской делегацию для переговоров, он затем отправил телеграфный приказ в Екатеринодар – арестовать Чрезвычайный штаб… Автономов продолжал оставаться в Тихорецкой и оттуда запрашивал, сколько человек арестовано и т. д.».

Далее «дербентцы» окружают здание ЦИК, начинаются длительные переговоры, в процессе которых пленных отпускают, а Автономову выносится очередное недоверие, со стороны «дербентцев» в том числе…

Примерно в том же духе описывает происходившее Крутоголов, за одним маленьким «но».

Иванов, Балис и Полуян подходят к своему поезду. Им преграждает дорогу командир Дербентского полка Павлюченко и объявляет, что они арестованы по приказу главкома Автономова.

Гуменный, кстати, рассказывает об этом эпизоде чуть подробнее и красочнее: солдаты увидали Балиса, Иванова и Полуяна на вокзале с большими чемоданами в руках, кто-то крикнул: «Смотрите, немецкие шпионы хотят удрать с золотом и документами!», их схватили и потащили к комполка.

Полуян закатил скандал. Размахивая мандатом, он стал требовать, чтобы пленников вернули в здание ЦИК.

Комполка соглашается, и вместе с арестованными приходит на заседание. Также Крутоголов подтверждает факт окружения «дербентцами» здания и то, что на заседании их убедили прекратить свои действия.

А где же маленькое «но». Терпение…

Если в «Предательстве Автономова» сказано, что главком в течение заседания «запрашивал, сколько человек арестовано и т. д.», из чего может сложиться впечатление, что он требовал ареста ЦИК, то Крутоголов истолковывает эти «запросы» по-другому. Он, дежуривший тогда в штабе в Тихорецкой, говорит о том, что Автономов дистанционно пытался разобраться в ситуации и телеграфно требовал от Павлюченко освободить «заложников» и оставить ЦИК в покое. А Павлюченко не мог ознакомиться с его требованиями сразу, т. к. находился на заседании исполкома.

Но главное противоречие заключается не в этом.

Авторы «Предательства Автономова» настаивают на том, что «подлый главком» сначала договорился о переговорах, а потом отдал приказ об аресте парламентеров и всего ЦИК. Крутоголов это утверждение не оспаривает, хотя напрямую о нем, как дежуривший тогда в штабе, почему-то не говорит: мол, действовали «дербентцы» по приказу Автономова, который потом одумался и приказ отменил.

О каком приказе идёт речь? Вот в этом-то и вся «соль»!

«Писцы» из ЧШО выдавали в своей публикации один «приказ» Автономова за два. Сначала они поминали ту самую телеграмму, где главком объявил ЧШО предателями и шпионами. А «вкручивали» в текст вторую – про «гнусность», про приказ арестовать ЦИК и переговорщиков.

Нет такого приказа в архивах. Потерялся? Был устным? Предположим. Но очевиднее другое – этой телеграммы просто не было.

Именно воззвание Автономова о «немецких шпионах, засевших в Чрезвычайном штабе обороны», расшевелило Екатеринодарский гарнизон, который Иванов и компания обрабатывали усиленно, подчеркивая свою ЧШОшную значимость, в течение мая. Но этот «крик души» главкома перебил их агитацию, отозвался в душах многих столь громко, что был воспринят как приказ. Вот о нём-то и мог говорить командир Дербентского полка Павлюченко, объясняя троице переговорщиков основания задержания.

Телеграмму в Екатеринодаре получили не днём, а ближе к вечеру. О том, что намечены переговоры на Кавказской, «дербентцы» тоже не знали. С этим, кстати, не спорят и «писцы»:

«…стали известны телеграммы, которые рассылал Автономов и в которых он называл членов штаба немецкими шпионами и провокаторами. Таким образом, картина измены стала ясна. Совершилось величайшее предательство… Тов. Иванов предложил устроить свидание на ст. Кавказская… Автономов согласился… Часов около 7 вечера, когда делегация уже оказалась на станции, получилась (видимо, «была получена». – С. П.) упомянутая выше провокационная телеграмма Автономова. Штаб решил вернуть делегацию обратно, но… было уже поздно. Телеграмма уже возымела действие, вызвав сильное волнение в гарнизоне… На станции же группа введенных в заблуждение «дербентцев» арестовала тт. Иванова, Я. Полуяна и Балиса…» И уже в следующем абзаце – об «очередной гнусности» в виде телеграммы № 2.

Теперь же вернёмся к воспоминаниям Гуменного. Он описывает реакцию Автономова на действия Дербентского полка так:

«…Вызванный к аппарату Автономов (после того, как Гуменный связался с Ивницким и узнал об аресте. – С. П.) выразил удивление и заявил, что никаких распоряжений об аресте ЦИКа и делегации не давал, он тут же дал распоряжение командиру Дербентского полка Павлюченко об освобождении арестованных».

И это больше походит на правду.

Согласитесь, если большой военный начальник затевает какую-то «провокацию», он же её и координирует. Однако во всей этой суматохе никакой координации ни со стороны Автономова, ни со стороны Сорокина (что очень даже не прочь был сходить на Екатеринодар) не просматривается. Взять тот же арест троицы. Если их арестовали по «гнусному приказу» главкома, то почему сразу не повезли, как заложников, на Тихорецкую? Зачем повели в ЦИК? Почему Автономов и Сорокин не объявились тогда же с войсками в Екатеринодаре?

Так что иначе складывается этот «пазл». Не по Иванову, Турецкому и Равиковичу.

Не было никакой «гнусности» Автономова. Была истинно анархическая стихия Дербентского полка, революционное творчество, которую пробудила та самая злополучная, сочинённая Автономовым «в сердцах» телеграмма о немецких предателях в Чрезвычайном штабе. В ней не было прямых указаний: арестовать, расстрелять и т. д., смысл её был в другом: исполнять приказы главкома, а не ЧШО. Поэтому зашумели в гарнизоне, вышли бойцы в город, на вокзал, схватили «немецких шпионов», но что делать с ними, не знали. Не знал этого и их командир Павлюченко.

Члены Штаба намеренно сгущали краски в своей статье, выдумав этот «прямой приказ» об аресте. Там был и такой пассаж: «…Автономов… потребовал в ультимативной форме ареста председателя Чрезвычайного штаба…» А это уже – откровенная, умышленная ложь. В разговоре с Турецким по прямому проводу зафиксировано, что главком требовал отстранить этого самого председателя (Иванова) от должности, а не отправлять за решетку.

Чрезвычайных штабистов, как видно, не терзали сомнения, как Автономова. Они быстро и на «отлично» усвоили искусство информационной войны. Заявлять свою позицию нужно решительно, однозначно, без всяких там: «мы друг друга не поняли» и «давайте это обсудим». Автономов виновен. Точка.

А вина-то его была только в одном. Не вина даже, а досадное упущение. Автономову действительно нужно было дать вторую телеграмму: между сторонами начаты переговоры, никаких решительных действий до завтрашнего дня не предпринимать, на провокации не поддаваться…

Он не сделал этого, и в ладони противника упали колоды козырей.

Ночь с 20 на 21-е окончилась принятием разнообразных резолюций и появлением новых газетных статей: «Голубов и Автономов», «Новый Бонапарт» и другие. Фигура Автономова представлялась читателю отвратительной: авантюрист, диктатор, зазнавшийся любитель роскоши, предатель и так далее.

Собираются совместные комиссии по расследованию его «преступных деяний». Всевозможные комитеты, городские и областные советы, Екатеринодарский гарнизон выносят свои резолюции, клеймящие Автономова позором. Раздаются призывы о немедленном