Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

следующих десятилетий нефтяная революция разразилась в России, Мексике, Техасе и на Ближнем Востоке. Нефтяное масло использовалось, по крайней мере, с 2000 г. до н. э. в Плодородном полумесяце, где нефть из редких природных источников использовалась в качестве герметика при строительстве знаменитых башен Вавилона, но лишь в конце XIX века нефть стала промышленно важной и готовой к ускорению человеческой цивилизации за счет использования двигателя внутреннего сгорания. Двигатель внутреннего сгорания сделал энергию подвижной и мощной, открыв при этом путь к изобретению пластмасс и других продуктов нефтехимии. Грязная эпоха промышленной революции сменилась «эпохой углеводородного человека», одновременно изменившей цивилизацию и породившей современные технологии и связанные с ними проблемы[249].

Нефть и природный газ образуются, когда осадочные отложения древних морских организмов захоронены и подвергаются воздействию сильного тепла и давления тектонических плит. Требуется от десятков до сотен миллионов лет, чтобы осадочный планктон превратился в нефть и газ, которые легче окружающих их пород, и вследствие этого перетекают в пласты и карманы естественных резервуаров нефти и газа.

Первые месторождения нефти были случайно обнаружены в Китае в 400 г. до н. э. в форме природного газа (см. Главу 9). Остальной человеческой цивилизации понадобилось тысячелетие, чтобы подойти к этой технологии, развитие которой началось в Северной Америке и Европе в середине XIX века с помощью ударного и вращательного бурения[250]. Природный газ быстро стал предпочтительным топливом для отопления и освещения домов, а нефть вызвала к жизни автомобильную индустрию, что привело к замене конных экипажей и паровых машин двигателями внутреннего сгорания. По мере того, как путешествовать становилось все быстрее и проще, мир становился все меньше: использование газа и нефти ускоряло глобализацию, облегчая общение, судоходство и культурный обмен. Преобразование угля и нефти в легко транспортируемое и используемое электричество ускорило этот процесс еще больше.

Ускорение цивилизации оказалось не дешевым. Сегодня люди во всем мире используют 96 миллионов баррелей (около 13 миллионов тонн) нефти в день[251]. Эти ресурсы, уголь, природный газ и нефть, конечны, и наше их использование недолговечно: текущие расчеты показывают, что нефть у нас закончится через пятьдесят лет или около того, если мы продолжим использовать ее с такой же скоростью. Усугубляет снижение запасов нефти (эта проблема может быть смягчена подключением ядерной энергии и возобновляемых источников энергии, таких как солнечная энергия, энергия ветра и гидроэнергетика) экологический ущерб, наносимый природе нашим чрезмерным потреблением топлива. Глобальное потепление вследствие антропогенного (вызванного человеком) увеличения выбросов парниковых газов, сохраняющих тепло в земной атмосфере, быстро разогревает полярные ледяные шапки, при этом уровень моря, как ожидается, увеличится в следующем столетии как минимум на целый метр, угрожая прибрежным городам, таким, как Венеция, Нью-Йорк и Амстердам, не говоря уже о многих менее популярных и модных местах, где миллионы людей живут и работают по всему миру. Среди других последствий увеличение частоты и силы штормов, а также закисление океана, что угрожает способности крабов, морских желудей, двустворчатых моллюсков и мидий формировать защитные раковины и почти гарантирует исчезновение коралловых рифов. Эволюция морфологического и структурного биоразнообразия, продолжающаяся 550 миллионов лет, может быть остановлена.

Когда-то мы думали, что окончательным решением наших ненасытных энергетических потребностей будет воссоздание изначальной энергии Большого взрыва и Солнца. Хотя ядерная энергия сегодня обеспечивает большую часть Европы, мы столкнулись с двумя, связанными с ее использованием обременительными проблемами. Во-первых, подобно сжиганию фотосинтетического топлива, при выработке ядерной энергии используется невозобновляемый ресурс, и она создает токсичные, загрязняющие отходы, не поддающиеся биологическому разложению. Основные радиоактивные изотопы в отработавшем ядерном топливе распадаются медленно, причем периоды их полураспада (время, требующееся для распада до половины его первоначальной радиоактивности) превышают время существования Homo sapiens. Два наиболее основных долгоживущих изотопа в отходах ядерного топлива имеют период полураспада 222 000 и 15,7 млн лет[252]. Во-вторых, ядерные технологии это не только топливо для цивилизации, но и оружие, угрожающее самыми страшными масштабами разрушений. В качестве оружия ядерная энергия дестабилизирует мир во всем мире, угрожая и разделяя цивилизации, стремящиеся достичь господства своих эгоистичных генов. Но даже и в виде топлива разрушительная мощь ядерной энергии очевидна: аварии на АЭС в Чернобыле и в Фукусиме в Японии показали, как неожиданные стихийные бедствия или неосторожное использование подверженными ошибкам людьми могут выплеснуть наружу опасности ядерной энергии.

Единственным подлинным решением энергетической проблемы является использование возобновляемых источников энергии солнца, ветра, волн и термоядерного ядра Земли, как это делают жители Исландии, где встречаются тектонические плиты Северной Америки и Европы, подводя геотермальную энергию близко к поверхности. Однако неясно, сможем ли мы вовремя прийти к практической реализации этого осознания, чтобы спасти цивилизацию. Замедление токсических эффектов сжигания углеводородов путем замены их возобновляемыми источниками энергии похоже на остановку огромного океанского судна, движущегося на полной скорости: когда его замедляют и полностью останавливают, возникает совершенно иная реальность. Антропогенное атмосферное воздействие на климат будет нарастать в течение десятилетий после того, как погаснут наши углеводородные огни вследствие потепления океана и других последствий, которые мы не способны быстро устранить. Точно так же другой труднообратимый процесс воспрепятствует быстрому прекращению воздействия углеводородов, даже если бы прекратить их сжигание было механически возможно. Это финансовое и политическое влияние нефтяной индустрии, выходившей победителем в глобальных конфликтах еще с начала XIX века. Соединенные Штаты Америки, к примеру, субсидируют нефтяную промышленность по соображениям национальной безопасности, в то же время едва стимулируя развитие производства возобновляемой энергии – предположительно из-за политического влияния нефтяного лобби. Мы уже обсуждали войны, которые велись из-за соли, когда она была необходима для сохранения пищи. Наши цивилизации XX века двигались по тем же траекториям, борясь за контроль над нефтью и устанавливая границы стран не в соответствии с естественными культурными различиями, а преимущественно для сохранения себе безопасного доступа к нефтяным ресурсам. Только совместная политическая воля в состоянии не поддаться натиску эгоистичных генов нефтяного лобби и экономическому давлению, направленному на продолжение активного использования нефти и угля по всему миру. Благодаря нашим развитым научным способностям, мы можем предсказать поджидающие нас критические точки эволюции, но сможем ли мы действовать соответственно[253]?

Наши потребности в энергии реальны, существенны и вездесущи, но решения, продвигаемые нами для реализации этих потребностей, часто имели колоссальные глобальные побочные эффекты, которые мы только в последние несколько десятилетий начинаем понимать в полном объеме. Ученые считают, что из-за нашего использования энергии мы изменили геологию мира до такой степени, что открыли новый геологический период, антропоцен. В антропоцене человеческий вид и его деятельность стали центральными в вопросе выживания многих других, связанных с нами биологических видов.