Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

знал, что Ридл очень серьезно подходил к назначаемому его коню весу: до гандикапа Уайденера Боевой Адмирал никогда не получал более ста двадцати восьми фунтов. Ридл установил предел в сто тридцать фунтов, ругался с секретарем «Хайалиа», когда коню назначили ровно столько, а позже снял его с соревнования после того, как секретарь другого ипподрома установил груз в сто тридцать два фунта. Проблема веса делала график Боевого Адмирала непредсказуемым, и, соглашаясь на любой вес, Говард предоставлял свободу выбора. Выиграла бы и репутация Ридла, и так не блестящая. С таким предложением он мог принять все условия Говарда и показать себя хорошим малым, который добродушно уступил настойчивому оппоненту, хотя на самом деле выигрывал он сам. И наконец, Говард давал Ридлу готовое оправдание на случай, если Боевой Адмирал проиграет: он всегда мог сказать, что Говард настоял на условиях матча. От такого предложения было очень трудно отказаться.

Но и сделать такое предложение было крайне трудно. В своем стремлении уговорить Ридла Говард ставил на кон шансы собственного коня. Он предпочел бы, чтобы соревнование состоялось на западе. Если оно пройдет на «Белмонте», Сухарику, чтобы туда добраться, придется предпринять пятидневную поездку на поезде на расстояние трех тысяч двухсот миль. С «Белмонтом» была связана еще одна проблема: Сухарик скакал там лишь раз, еще при Фицсиммонсе, и был посрамлен. Смит предупредил Говарда, что ипподром периметром в полторы мили был так велик, что на забег дистанцией в милю с четвертью придется лишь один поворот, вместо двух, как на всех других ипподромах США. Одним из главных козырей Сухарика было его непревзойденное умение проходить повороты: наличие лишь одного поворота на «Белмонте» лишит его одного из преимуществ. Велика была вероятность, что, если матч состоится на таких условиях, Сухарик окажется в слишком невыгодном положении и проиграет. Говард играл в опасную игру, но чувствовал, что это его единственный шанс.

У Своупа, должно быть, пересохло в горле. Говард поставил его в такое положение, что отказаться было себе дороже. Рассчитывая на совсем другие условия, Своуп уже поторопил управляющих «Белмонта» организовать поединок двух жеребцов, и, если бы сейчас сделка сорвалась, его репутация в совете правления пострадала бы. Нельзя было забывать и о реакции общественности: о переговорах стало известно накануне (несомненно, эту новость скормил прессе Говард), и ответом стало всенародное ликование. Офисы комитетов скачек завалили телеграммы с похвалами такой инициативе. Газеты наполнились статьями и карикатурами на тему возможного матча. В офисе Своупа не замолкал телефон. «Белмонт» уже вел переговоры с радио Си-би-эс, предлагавшим вести международную прямую трансляцию матча, который, по прогнозам, готовы были слушать по двадцати миллионам радиоприемников. Если сделка не состоится, «Белмонт» мог столкнуться со всеобщим возмущением. И наконец, Говард обрисовал ужасающую перспективу, что два величайших фаворита в конных скачках организуют свою эпохальную встречу на Западном побережье, лишив «Белмонт» возможности принять спортивное событие, которое обещало быть одним из величайших и самых массовых в истории.

Своупу некуда было деваться. В ответ он послал детализированное предложение, в полной мере отвечающее условиям Говарда. Он даже согласился на призовой фонд в сто тысяч, которые победитель получал полностью.

Своуп торопился завершить сделку. Он связался с Ридлом, но тот не спешил с ответом. Поскольку президент правления «Белмонта» Джозеф Уайденер поддержал идею, на пути к оферте оставалось единственное препятствие – Корнелиус Вандербильт Уитни, могущественный член совета директоров Уэстчестерской скаковой ассоциации, которому подчинялся «Белмонт». Официальное голосование должно было состояться на совещании совета 12 апреля, но, поскольку большинство поддержало бы выбор Уитни, все зависело от его мнения. Склонить его на свою сторону было непростой задачей – он категорически не признавал матчи и большие призовые фонды и, скорее всего, выступил бы против. 6 апреля Уайденер направил телеграмму с предложением Корнелиусу Уитни, который рыбачил на своей яхте у Бермудских островов и не получил сообщение.

Задержка решила все. Управляющие ипподромами по всей стране поняли, что «Белмонт» их «обскакал», и подсуетились: на Говарда с Ридлом внезапно посыпались предложения. В тот же день, когда Уайденер пытался связаться с Уитни, чтобы согласовать план забега, Говард и Ридл получили официальное предложение от чикагского «Арлингтон-Парка» о проведении матча на сто тысяч долларов в июле, на несколько месяцев ранее планируемой даты на «Белмонте». Желая подстегнуть соперничество между ипподромами, Говард ответил, что открыт для любых предложений.

Все взоры устремились на Ридла. Тот, наконец, был готов договариваться. 6 апреля он отправил Боевого Адмирала на «Белмонт», а на следующий день телеграфировал Своупу, что прибудет в город утром. Но Ридл тоже, кажется, дразнил «Белмонт»: к разочарованию Своупа, тот направил похожую телеграмму представителю «Арлингтона», который понесся в Нью-Йорк ради встречи в тот же день. Если судить по тому, какие комментарии от него слышали его приближенные, как он жаловался на адское пекло в Чикаго в июле и какое отвращение испытывал к скачкам «на Западе», Ридл почти точно не собирался принимать предложение «Арлингтона». Однако он был не прочь понервировать Своупа:

– А почему бы не устроить два состязания – одно на «Арлингтоне», одно на «Белмонте»? Это устроило бы всех.

Своуп пришел в ужас. Если договорятся о двух соревнованиях, матч на «Белмонте» потеряет бо́льшую часть своей привлекательности, особенно если первый забег окажется решающим. Жалуясь, что «эти чикагцы» вмешиваются в его матч, Своуп напряг все силы: он обрушил на Говарда лавину телеграмм, живописуя превосходное состояние скаковой дорожки, мягкую погоду зимой и красоту Нью-Йорка в целом. Говард перезвонил ему, напоминая, что он согласен только на сто тысяч. На встречу приехал Ридл – как Говард и предвидел, ему очень понравились условия. Единственным его предложением было провести матч раньше сентября, поскольку оба скакуна могли к тому времени потерять форму. Своуп взял время подумать, а Ридл предупредил управляющих «Арлингтоном», чтобы те пока не отзывали свое предложение.

Приближалась решающая дата, 12 апреля. Все ждали Уитни, который был на пути с Бермуд. Он находился под большим давлением: на него пытались повлиять журналисты, которые подсчитывали, сколько денег потеряет штат Нью-Йорк, если Уитни отклонит предложение, и призывали болельщиков, пришедших к тому моменту в исступление от ожидания, винить в срыве матча исключительно его. Однажды утром накануне совещания масла в огонь подлил Говард:

– Дайте им знать, что Сухарик готов встретиться с Боевым Адмиралом где угодно, вес по возрасту[112], на сухом грунте, на дистанции от четверти мили до двух. Я уже давно жду. Лично мне интересно, чей конь лучше. И миллионы болельщиков тоже хотели бы узнать ответ на этот вопрос.

– Можно сколько угодно держать пари, – продолжал Говард, – пока не прозвенит стартовый звонок, когда