Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

Это был Сцена.

Вулф содрогнулся от осознания: жокеи Сцены и Декорации поменялись кепками. Всю дистанцию конь, за которым он гнался, на самом деле преследовал его самого. Вулф истратил силы Сухарика слишком рано, в погоне не за тем конем.

На трибуне тренер Сцены Эрл Сэнди понял, что происходит.

– Забег у нас в кармане! – закричал он.

Так думал верхом на Сцене и Ник Уолл. Он скакал позади Сухарика, видел, как тот умчался вперед, и решил, что Вулф сошел с ума. Уолл был уверен, что Сухарику конец: сам он сидел на свежем, прекрасно подготовленном скакуне, несшем груз весом с перышко и только начинавшем разгоняться. Жокей думал: «Я в любой момент обгоню его и приду первым».

Летя по финишной прямой красным бликом, Вулф подбадривал, поддерживал Сухарика, умолял прибавить еще, распластался на спине у коня, чтобы уменьшить сопротивление ветру. Уолл разогнал Сцену до максимума, устремив взгляд в спину Вулфу. Он не мог понять: его конь гнал во весь опор, но едва сокращал разрыв. Мало-помалу он поравнялся с Сухариком. Маленький конь исчез – темная длинная фигура Сцены заслонила его от зрителей. Казалось, сейчас Сцена проскачет мимо, и Сухарика вновь станет видно позади него. Сидевший наверху Поллард думал, что все кончено.

Но Сухарик не появился. Что произошло дальше, очевидцы до конца своих дней будут вспоминать как самое поразительное спортивное событие в их жизни. Они вдруг осознали: Сухарик, под тяжелейшим весом, уже проскакавший большую часть дистанции быстрее всех в мире, ускорился! Он рванул вперед с такой мощью, как будто, по словам одного из болельщиков, «только что стартовал из бокса». Сцене не удавалось оторваться.

Зрители с ума посходили. Маккарти, один из немногих комментаторов, кто не перепутал Сцену и Декорацию, срывал голос:

– Сухарик против Сцены. Они отрываются. Теперь они борются друг с другом… Почти конец! Сцена ускоряется… Но Сухарик не сдается! О, как он старается!

Для Полларда это было слишком: согнувшись в кресле, он тяжело дышал, перепуганный, вне себя от радости. Он задыхался, а сердце так колотилось, что он на мгновение подумал, что оно не выдержит, что он умрет прямо здесь, в комментаторской кабине, еще до конца скачки. Белая как полотно Марсела завизжала – кто-то позади нее, вспомнив про микрофон, зажал ей рот рукой. Внизу, не шевелясь, стоял Говард, выронивший свой бинокль.

Другие соперники остались далеко позади. Сухарик и Сцена скакали рядом и промчали финальные четверть мили за 24,8 секунды – ошеломительный результат для длинной дистанции. Уолл обрушил все силы Сцены на Сухарика, но яростный Сухарик, опустив голову и прижав уши, держался и отвечал тем же. Вулф лежал плашмя на спине коня и скакал что есть мочи. По мере приближения финиша кони стали качать головами не в такт, так что лидер менялся каждые несколько футов[109]. Они пронеслись под проволокой вместе.

И снова не было ясно, кто победил. Началось долгое ожидание, зрители переговаривались, на табло мигал новый рекорд ипподрома, и вновь, тихо шелестя, снимок финиша спустился к стюардам. Фотография оказалась смазанной, нечеткой. Стюарды вынесли решение.

Победил Сцена.

Над трибуной Марсела и Рыжий Поллард, обнявшись, рыдали. Затем жокей взял себя в руки и улыбнулся.

– Он боролся каждой жилой, каждой мышцей в своем теле.

«Я горжусь своим конем», – сказал он позже.

Говард и Смит сидели в ложе онемевшие и неподвижные. Отрыв в два носа в двух забегах на турнире, который Говард с женой желали выиграть больше всего, стоил бизнесмену 182 150 долларов, а Сухарика лишил звания обладателя крупнейшего суммарного выигрыша в истории. Говард выдавил слабый смешок.

– Ну что ж, нельзя же выигрывать все время.

Журналисты в пресс-ложе поникли. По мнению многих, Сухарик только что показал лучший результат в истории скачек и проиграл лишь из-за несовершенной системы распределения весов и помехи от другого коня. Спортивный журналист Сальватор[110] писал: «Несправедливо, что лучший конь проиграл».

Сцена прискакал назад на площадку для награждения. Позже Ник Уолл скажет о Сухарике: «Это лучший скакун в мире. А такие препятствия остановили бы и локомотив… При равном весе ничто живое, что носит скаковые подковы, не сможет его одолеть».

Сухарик вернулся к трибуне, где его ожидали Смит и Говарды. Вулф еле сдерживал себя. Он спешился и стащил с коня свое седло из кожи кенгуру. Он был так зол из-за пакости, которую ему устроил Граф Атлас, что едва мог говорить. Впервые за десять лет карьеры он проиграл по результатам фотофиниша в скачках со ставками.

Говард взглянул на Сухарика. Конь держал голову высоко, а глаза светились. Он не знал, что проиграл. Говард вновь почувствовал, как его наполняет уверенность.

– Мы попытаемся еще раз. В следующий раз мы выиграем.

Глава тринадцатая. Атака

Сухарик, Том Смит и Чарльз Говард

(архив Бетманна / «Корбис»)

Через несколько минут после поражения Сухарика Говарды выехали с «Санта-Аниты», переоделись в вечерние наряды, в очередной раз высоко подняли головы и отправились на званый ужин конного клуба «Санта-Анита» в честь победы Сцены. Зал гудел – несколькими часами ранее под покачивающимися пальмами на флоридском «Хайалиа-Парк» Боевой Адмирал одержал десятую победу подряд, с легкостью выиграв гандикап Уайденера. Обладатель «Тройной короны» стал таким непокорным, что перед многими забегами травмированные помощники стартера уже перестали пытаться разместить его в боксе и вместо этого подводили его к проходу с внешней стороны, в то время как остальные лошади ждали старта внутри своих отсеков. Но стоило ему включиться в гонку, и он скакал как никогда прекрасно. В Гандикапе Уайденера он был настолько блестящ, что все сравнивали его забег с невероятным выступлением Сухарика на «Санта-Аните». О двух скакунах говорили и на балу, и по всей стране. На следующее утро журналы и газеты во всех штатах напечатали рядом друг с другом фотографии победы Боевого Адмирала и поражения Сухарика. В бесчисленных спортивных рубриках публикаций всех мастей анализировали достоинства обоих коней. Их вероятная встреча занимала умы людей во всем мире. Весь вечер репортеры вились вокруг Говарда, спрашивая, согласен ли он на матч между своим конем и жеребцом Ридла. Говард, как всегда, ответил положительно.

После ужина к нему обратились устроители скачек нового калифорнийского ипподрома «Голливуд-Парк» с предложением организовать матч. Говард ответил, что, если им удастся уговорить Ридла, Сухарик будет участвовать. Те согласились связаться с Ридлом, который находился дома в Пенсильвании. Говард ждал, что из этого выйдет. И снова – ничего.

Говард уже потерял всякое терпение – целый год он