Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

дежурили у кровати. Наконец состояние стабилизировалось. В больничную палату проникли репортеры, вспышки камер осветили его бледное, небритое лицо. Рука висела на вытяжке. Поллард не взглянул на журналистов, он безучастно разглядывал в газете свои фотографии на полстраницы, снятые за секунду до столкновения, где он склонился над холкой кобылы.

Врачи сказали, что он не сможет скакать как минимум год.

Мир жокеев полон риска, и все понимали, что беда Полларда для кого-то обернется удачей. Жизнь Рыжего все еще была под угрозой, когда Говарда и Смита начали осаждать жокеи и агенты, надеющиеся получить работу. Говард и думать о них не мог. Все его мысли были лишь о травмах Полларда, отразившихся и на его коне: он не мог представить, чтобы Сухарик в нынешнем положении участвовал в «Санта-Анита гандикап».

Когда Говард и Смит отправились в больницу, Поллард дал ясно понять: конь должен соревноваться без него. После некоторых раздумий Говард согласился. Предстояло найти нового жокея. Поллард снова попросил Говарда нанять Джорджа Вулфа, Смит считал это хорошей идеей. Вулф уже согласился скакать на коне по кличке Сегодня в стотысячнике и последнем подготовительном турнире – «Сан-Антонио гандикап», однако был шанс, что им удастся освободить его от обязательств. Говард хотел пригласить жокея с Восточного побережья по имени Сонни Уоркман, однако Лин и Бинг уже договорились, что он будет управлять Лигароти. К тому же Смит, убежденный, что от жителей Востока ничего хорошего ждать не приходится, Уоркману не доверял. Когда Говард, Смит и Поллард расстались, решение так и не было достигнуто, а до «Сан-Антонио» оставалось меньше недели. Говард сделал заявление:

– Сухарик будет участвовать, даже если мне придется скакать самому. Правда, тогда Сухарику будет тяжеловато.

После этих слов плотину прорвало, и на Говарда со Смитом хлынули телеграммы и звонки от жокеев со всей страны. Когда Говард шел по ипподрому, наездники вились вокруг него, будто снежинки. Они с тренером проводили собеседования в кладовой для сбруи. Смит решил, что если уж нельзя получить Вулфа, то им нужен грубый веснушчатый всадник с Запада по имени Ноэл «Спец» Ричардсон, близкий друг Полларда и Вулфа. Говард пребывал в нерешительности.

Тем временем Смит оттачивал навыки Сухарика. То, что тренер занимается с конем по понедельникам, теперь было секретом Полишинеля в мире скачек: когда Смит вывел Сухарика на дорожку в понедельник после падения Полларда, их радостно поприветствовали две тысячи фанатов. Тренер попросил Фаррелла Джонса, который будет управлять Сухариком во время пробега, надеть самую широкую кожаную куртку и выбрать особо тяжелое седло. Когда все было готово, Джонс, седло и куртка вместе показали на весах сто двадцать семь фунтов. Затем Смит устроил Сухарику отработку с целой командой: он отправил его со старта вместе со спринтером Чистым, а двух других коней – Защитника и Ченсвью – поместил на нужные позиции у дорожки. Сухарик начал с Лимпио, и оба боролись на спринтерской дистанции. Полмили спустя выбившегося из сил Лимпио сменил Защитник. Еще спустя полмили на его место заступил Ченсвью, пулей пролетевший рядом с Сухариком последнюю одну восьмую. Суммарное время оказалось превосходным. Тренировка была основательной, трудной и согнала с Сухарика десять фунтов. Говард ликовал и начал заранее держать пари с друзьями, что Сухарик вдребезги сокрушит рекорд ипподрома в «Сан-Антонио». Смит был согласен, что Сухарик находился в лучшей своей форме: «У меня отличный конь, подготовленный лучше некуда. Теперь дело за наездником, чтобы привести его первым».

Кто будет этим наездником, так и не было решено. За день до «Сан-Антонио» Смит с Говардом дали Сонни Уоркману оседлать на скачках жеребца по кличке Эриэл Кросс. Тот прекрасно управлял конем, и Эриэл Кросс выиграл. Жокея для Лигароти поменяли (возможно, Говард уговорил сына сделать замену), и Уоркман неожиданно оказался свободен для гандикапов «Сан-Антонио» и «Санта-Анита». Смит все еще не хотел и близко подпускать его к Сухарику, но решение было не за ним. На следующее утро Говард нанял Уоркмана, но только на «Сан-Антонио». Предполагалось, что если он покажет хороший результат, то получит Сухарика и на стотысячник. Смит отвез Уоркмана в палату к Полларду, чтобы тот объяснил ему все тонкости езды на Сухарике.

Тогда и началось недопонимание. Поллард рассказал Уоркману все об особенностях Сухарика и особо подчеркнул: не использовать хлыст. Не очень понятно, почему он дал такой совет, весь сам он обычно подхлестывал коня дважды во время скачки. Вероятно, Поллард боялся, как бы незнакомый с Сухариком Уоркман не переусердствовал и не настроил жеребца против себя. Жокей знал, что Сухарик склонен упрямиться, когда к нему применяли насилие, и мог предпочесть перестраховаться и рекомендовать Уоркману не трогать хлыст.

На следующий день на центральном поле ипподрома Смит с Говардом давали Уоркману свои наставления. Они сказали ему выбрать стратегию самому, но стегнуть Сухарика дважды: один раз в начале финишной прямой и второй раз в семидесяти ярдах[108] от финиша. Очевидно, Смит не знал, что его рекомендация противоречила словам Полларда. Уоркман предпочел послушать жокея.

Турнир «Сан-Антонио» совершенно не подходил для дебюта после долгого простоя. Грунт был хоть и сухим, но вязким. Соперники внушали уважение – в их числе были давние противники Сухарика Анероид и Индийская Метла, а также Сегодня с Вулфом в седле. Сухарик должен был нести сто тридцать фунтов, на двенадцать больше, чем следующий по весу Анероид, и более чем на двадцать фунтов больше, чем все остальные. А в седле сидел незнакомец, не знавший его повадок, имевший лишь несколько часов на подготовку и получивший противоречивые инструкции. Это был верный рецепт катастрофы.

Пока Сухарик скакал к стартовой позиции на «Сан-Антонио», Поллард лежал на больничной койке в больнице Святого Луки. Он испытывал сильные боли. Медсестры выложили мешки с песком слева вдоль всего тела, чтобы не дать ему повернуться на поврежденный бок. Левая рука висела на вытяжке, подвешенная к блоку за кисть. Правой он держал сигарету и крутил ручку радиоприемника, который сестры водрузили на стопку журналов. Он покрутил колесико, пытаясь найти станцию, транслирующую забег. В палату тихо вошел спортивный журналист Сид Зифф из «Лос-Анджелес ивнинг гералд», Поллард поприветствовал его вымученной улыбкой.

– Старина Сухарь, – сказал он, – сегодня он побьет рекорд ипподрома.

Он оглядел свою руку и поморщился:

– Нестрашно, что я здесь. С ним Сонни Уоркман, он отличный жокей.

Он откинулся на подушку и затих, слушая, как радиоведущий Клем Маккарти рассказывает слушателям о падении Воительницы. Поллард потушил сигарету: он был беспокоен и несчастен, чувствуя себя не в своей тарелке здесь, на больничной койке, когда его конь скакал без него.

В милях от него Сухарик беспокоился все больше, Уоркман никак не мог его угомонить.