Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

Смит прибегнул к плану «Б»: заниматься с Сухариком после обеда по понедельникам, когда на «Санта-Аните» не было скачек, и репортеры уходили домой. Неприятели разгадали его замысел и в следующий понедельник прождали на «Санта-Аните» долгие часы. Сухарик так и не появился. Один за другим репортеры сдались – последний уехал, когда опустились сумерки. Мгновения спустя Смит с Сухариком поспешили на дорожку – конь занимался в уединении. На следующий день хронометристы и пресса узнали, что их обвели вокруг пальца.

Говарды убивали время как могли. Каждый день ровно в семь утра они приезжали на конюшню – Говард с кубиками сахара, Марсела с Мини-Сухариком – крохотным шотландским терьером, которого ей как-то подарили в гостях у Бинга Кросби. Репортеры почти всегда были наготове, и Говард обычно их развлекал, давая им что-нибудь записать или сфотографировать, в том числе уговорил Смита обмакнуть копыто Сухарика в чернила и поставить отпечатки на их рождественских открытках. После обеда Говарды поднимались в свою ложу, чтобы смотреть скачки. Говард из спортивного интереса припирал к стене журналистов, которые критиковали его коня: он приглашал их в свою ложу, где он и вся его семья вскакивали с мест и хором вопрошали: «Скажите, что вы имеете против Сухарика?» В один из таких дней Марсела пригласила присоединиться к ним Альфреда Вандербильта и представила его своей кузине, обворожительной девушке по имени Мануэла Хадсон. Вандербильт был сражен. Закрутился роман, и вскоре Альфред и Мануэла были помолвлены. Вандербильт был у Говардов в долгу.

Все ждали назначения весов для Новогоднего гандикапа, и для волнения были причины. Говард настаивал, что его конь будет скакать только с весом не более ста тридцати фунтов, и это ставило гандикаперов в затруднительное положение. Правила скачек в Калифорнии требовали, чтобы все лошади несли не менее ста, а Сухарик очевидно превосходил большинство лошадей Западного побережья больше чем на тридцать фунтов. Однако Сухарик был курицей, неизменно несущей золотые яйца, привлекая ставки и рекордную аудиторию, где бы он ни появлялся. Если ипподрому нужна была посещаемость, прибыль и реклама, которые могла им предоставить такая суперзвезда, как Сухарик, то придется подчиниться желаниям Говарда. Но если определить коню сто тридцать фунтов или меньше, гандикаперы рисковали навлечь на себя гнев других коневладельцев и осуждение в прессе.

Всю неделю до объявления весов на Новогоднем гандикапе Говард напоминал о своем лимите в сто тридцать фунтов. Цифры сообщили во вторник накануне турнира. Смит с Говардом разочарованно вздохнули – Сухарику назначили сто тридцать два фунта. Он набирал вес и маялся от скуки на конюшне, ему немедленно нужно было на скачки. Той ночью, резвясь в деннике, он встал на дыбы, стукнулся головой о ворота и заработал глубокий порез в миллиметре над правым гласом. Смит его подлатал, установил в денник безопасные ворота и обругал секретаря скачек. Не в состоянии согласиться на такой вес, он снял Сухарика с соревнования. Следующим возможным турниром был «Сан-Паскуаль гандикап», однако секретарь снова определил сто тридцать два фунта. Сухарика опять отозвали, а Говард стал называть секретаря скачек «врагом общества номер один». В графике Сухарика перед «Санта-Анита гандикап» оставались лишь два турнира: «Сан-Карлос» 19 февраля и «Сан-Антонио» 26 февраля. Сухарик очень и очень сильно запаздывал с подготовкой.

Пресс-ложу и площадку хронометристов охватывало отдельное помешательство. На ипподроме дежурили больше дюжины наблюдателей, но никто еще не видел ни одной тренировки Сухарика с тех пор, как «Санта-Анита» открылась в декабре. Не имея возможности засечь его время по секундомеру, некоторые начали распускать старые слухи, что Сухарик хромой. Слухи быстро подхватили журналисты, которые принялись расследовать. Выводя Сухарика на прогулку, Смит с изумлением смотрел, как они становятся на четвереньки, чтобы разглядеть, повреждена ли нога. Говард смотрел и смеялся. Другие журналисты начали видеть призраков, сообщая о несуществующих появлениях Сухарика на тренировках поздно ночью. «Тайна Сухарика, кажется, доводит здесь многих парней до нервного срыва», – писал Дэвид Александер.

Понедельник 31 января начался для хронометристов как обычно: они наблюдали, как лошади волнами приходили и уходили с ипподрома в свои обычные утренние часы. Поскольку по понедельникам «Санта-Анита» была закрыта, они должны были уйти домой еще до обеда, когда тренировки закончились. Однако они еще не засекли ни одной тренировки Сухарика с тех пор, как он появился на «Санта-Аните» месяц назад, поэтому они устроились ждать. Постепенно их ряды поредели. К обеду остались лишь двое стойких хронометристов. Их ожидание разделяла с ними кучка репортеров. Надежда таяла, так как приближался дождь. Они знали, что Сухарик не работает на мокрых дорожках.

Вскоре после обеда, прямо перед ливнем наблюдателей поразила удивительная картина: со стороны свинцовых туч материализовались двое мужчин верхом, проехали по ипподрому и приостановились напротив пресс-ложи. Это были Том Смит верхом на крепком соловом коне, а рядом с ним – Рыжий Поллард в своем обычном седле на знакомой гнедой лошадке. Хронометристы остолбенели: Смит махал им рукой!

Все схватились за секундомеры. Видя, что их ждут, они проскакали круг легким галопом, затем Смит остановился на финишной черте, а Поллард на своем коне ускакал на пробег. Пока тренер неподвижно сидел в седле, они быстро преодолели промежуточные дистанции и пересекли финиш после шести фурлонгов. Смит повел коня назад на конюшню, а репортеры увязались следом, подшучивая, что он позволил себя поймать. Смит, по какой-то причине не такой кислый, как обычно, посмеялся с ними и сказал, будто не знал, что репортеры и хронометристы все еще здесь.

– Думал, я их перехитрил. Черт бы побрал этих часомеров! Я их еще надую!

На следующее утро газеты были полны новостей.

Но репортеры уже целый год имели дело со Смитом, и на некоторых это начало сказываться. Их охватила паранойя: что-то тут нечисто. Разве не подозрительно, что Смит им помахал? И не слишком ли тяжело Сухарик дышал после тренировки? Не странно ли, каким дружелюбным был Смит, когда их поймали? Его вообще когда-нибудь видели улыбающимся? Может, это был и не Сухарик вовсе? Среди журналистов лишь Джек Макдональд из «Лос-Анджелес ивнинг гералд» был готов высказать свои опасения публично и только в заголовке: КОНЬ ГОВАРДА ГРОГГИ[107] ПОСЛЕ БЫСТРОЙ ПРОБЕЖКИ.

Быть может, на конюшне номер тридцать восемь Смит прочитал этот заголовок и улыбнулся.

Смех стих мгновенно. Через несколько дней после пробежки Сухарика на шесть фурлонгов некий осведомитель обратился в местную окружную прокуратуру с шокирующим заявлением: кое-кто на «Санта-Аните» замышляет злое против Сухарика. Имя его было Джеймс Мэннинг, и он проник на