Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

территорию конюшни, чтобы залезть в денник к Сухарику и засунуть ему в ноздрю губку, затруднив дыхание. Мэннинга подослали люди с Восточного побережья, которые желали добиться проигрыша коня на «Санта-Аните». Поскольку фанаты Сухарика сделали его безусловным фаворитом турнира, его соперники стали относительными аутсайдерами. Если мошенникам-заговорщикам удастся остановить Сухарика, они получат выгоду от высоких коэффициентов остальных скакунов, обналичат громадный куш и исчезнут.

Окружной прокурор принял это заявление всерьез. Мэннинга быстро выследили и арестовали, прежде чем он мог подобраться к деннику Сухарика. На допросе он сознался. Поскольку полиция поймала его раньше, чем он совершил свое преступление, ему мало что могли предъявить. Дело закончилось обвинением в бродяжничестве, ему предложили либо быть высланным за пределы штата, либо отсидеть срок. Мэннинг предпочел первый вариант. Полицейские сопроводили его до границы и вышвырнули прочь.

Новость вышла 1 февраля на первых полосах газет. Конники содрогнулись: «подложить губку» – старый нечестный прием из эры мошенничества в скачках, и это было смертельно опасно. Губка вызывала частичное кислородное голодание, которое нередко вело к системным, вызванным стрессом заболеваниям, часто приводящим к летальному исходу. И если губку не искали специально, она могла оставаться незамеченной неделями.

Выбросив Мэннинга из головы, Смит вернулся к издевательствам над наблюдателями. К середине февраля репортеры сообразили, что, если Говард приходил на тренировочный ипподром, скоро появлялся и Сухарик. Поэтому они взяли за правило везде следовать за хозяином коня. Смит извлек из этого выгоду: во время скачек он отправлял Говарда в его ложу на главном ипподроме в качестве отвлекающего маневра, а сам выводил Сухарика на тренировочный ипподром неподалеку. Непосредственно перед пробегом коня Говард просил его извинить и выходил. Прибежав на второй ипподром, он оставался там на полторы минуты – достаточно, чтобы Сухарик проскакал положенную милю. Вскоре он был опять в ложе. Его не было так мало, что никто не подозревал, что он занят чем-то более интересным, чем посещение уборной.

Тренировка показала, что конь был готов к турниру «Сан-Карлос гандикап» 19 февраля, и секретарь все же смягчился и назначил вес в сто тридцать фунтов. Полларду, освободившемуся наконец от своего запрета, не терпелось сесть на Сухарика. За день до скачки все, казалось, идет как надо.

Но их удачи снова не хватило. Всю ночь по дорожке барабанил дождь. На следующее утро грунт превратился в болото, и Смит отозвал коня в четвертый раз подряд. В числе участников оставили Воительницу, которая лучше скакала в грязи, и Поллард решил сесть на нее. Это стало поворотным решением в его жизни.

Участники турнира «Сан-Карлос» заходили в дальний поворот, а Поллард пригнулся к спине Воительницы, которая скакала вдоль ограждения четвертой. Вокруг, так близко, что можно было дотронуться, на безумной скорости двигалась тесная группа: Индийская Метла у бортика, Помпон с внешней стороны, Мэндигем прямо на хвосте у Воительницы. Всего в нескольких дюймах впереди от нее скакал Это Он, прославившийся тем, что на старте «Кентукки-дерби» в 1936 году подрезал Грэнвилла, бывшего соседа Сухарика по конюшне, и выбил из седла его жокея. Посередине дальнего поворота на «Санта-Аните» Это Он сделал то же самое.

Возглавляя плотную группу на повороте, Это Он сделал неловкий, неуверенный шаг и на мгновение сбавил скорость. Группа преследования схлопнулась, и лошади столпились позади него. Воительнице было некуда деваться и не было времени притормозить – она влетела прямиком в самую гущу. Должно быть, Поллард заметил внезапно возникший перед ним темный круп в опасной близости, но не успел среагировать. Воительница подалась вперед как раз, когда Это Он оттолкнулся задними ногами.

Жокеи говорят, что при столкновении копыт раздается краткий, ясный звон – радостный предвестник катастрофы, которая, скорее всего, последует. Наверняка Поллард его услышал. Это Он выбил из-под Воительницы передние ноги. Не удержавшись, она сделала кувырок на скорости сорока миль в час, увлекая за собой Полларда, который беспомощно повторил траекторию падения: его перебросило со спины через шею на землю, и упавшее тело придавило его, скрыв из виду. Кобыла рухнула на него со страшной мощью и остановилась.

Позади нее жокей Морис Питерс, скакавший на Мэндигеме, увидел, как она пропахала дорожку, и понял, что ему не увернуться. Мэндигем тоже увидел ее и собрался, чтобы сделать отчаянный прыжок через лежащую кобылу. Возможно, на какое-то мгновение показалось, что ему удастся перепрыгнуть. Но как только он оторвался от земли, Воительница оттолкнулась передними ногами и поднялась прямо навстречу Мэндигему. Тот врезался в нее, от силы удара Воительница повалилась на землю вверх тормашками. Поллард, лежавший прямо под ней, не мог увернуться, и она всем весом обрушилась ему на грудь. Мэндигем перелетел над Воительницей, задев своими ногами ее. Он согнулся в воздухе, как рыба, вытащенная из воды, и приземлился на плечо. Питерс дал ему упасть.

На трибуне закричали, затем повисла тишина. Питерс, получивший растяжение лодыжки, поднялся на ноги. Мэндигем тоже встал: он лишь ушиб плечо и порезал переднюю ногу о копыто Воительницы, но, кроме этого, был в порядке. Воительница лежала на том же месте. Питерс, хромая, подошел к Полларду и осмотрел его.

Левая сторона его грудной клетки была раздавлена.

Чарльз Говард видел падение Полларда, в ужасе наблюдая, как его накрыла Воительница, бьющая ногами в небо. Он уставился на сокрушенную фигуру, на огромное опрокинутое животное – спустя мгновение они с Марселой бежали что было сил, расталкивая толпу. Они понеслись по размокшей дорожке к Полларду. Тот был едва в сознании, дыша широко раскрытым ртом. Его отнесли в лазарет ипподрома, а когда прибыла карета скорой помощи, Говарды запрыгнули вместе с ним и отправились в больницу Святого Луки в Пасадине.

Позади них Смит сидел в грязи рядом с Воительницей, которая не вставала. Ее спина была чудовищно выкручена, а задняя часть туловища не двигалась. Смиту как-то удалось поместить ее в подъехавший фургон и отвезти на конюшню, где она лежала недвижимая. Тренер заказал сделать рентгеновский снимок: если позвоночник сломан, то это конец. Он остался на конюшне и делал все, чтобы спасти ей жизнь.

В больнице дела обстояли плохо: грудная клетка Полларда фактически провалилась внутрь. У него было сломано несколько ребер, ключица раздроблена на множество мелких осколков, тяжело повреждены внутренние органы, сломано плечо, также он получил сотрясение. Несколько часов он провел на грани жизни и смерти. Новость раструбили газеты по всей стране, в некоторых напечатали, что Поллард погиб. В Эдмонтоне его отец на ватных ногах вошел в дом к своим детям, вцепившись в газету. Его сестра Эди увидела заголовок: ЖОКЕЙ СУХАРИКА ПРИ СМЕРТИ.

Прошло три дня. Поллард был на грани, Смит и Говард