Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

7 декабря 1937 года Рыжий Поллард залетал в дальний поворот «Танфорана». Он обходил соперников на жеребце Говарда Экспонате в будничном спринте, оставляя позади одну лошадь за другой. Они ослабевали и выбивались из сил, пока его конь мощно продвигался вперед. На выходе из поворота на финишную прямую он обогнал последнего из лидеров, Перерыва, боровшегося вдоль бортика. Несясь посередине дорожки, Поллард видел перед собой открытый путь и знал, что у коня более чем достаточно сил до финиша.

Вдруг Экспонат дернулся к бортику, испугавшись чего-то справа. Поллард резко перенес вес на правое стремя, упершись в него, чтобы не перелететь через плечо коня на землю. Экспоната увело в сторону Перерыва – когда тот понес влево, Поллард должен был услышать тяжелый неровный топот копыт Перерыва, пока его жокей, выпрямившись во весь рост в панике, дергал поводья, пытаясь придержать своего скакуна прежде, чем в него врежется Экспонат. Перерыв вздернул голову и увернулся за мгновение до столкновения с широким крупом соперника. Поллард выравнял вес, выправил Экспоната и прискакал к финишу первым.

Жокей Перерыва сразу же соскочил с коня и подбежал к судьям-стюардам. Экспоната быстро дисквалифицировали и назначили совещание, чтобы определить, нужно ли отстранить Полларда за это происшествие. Поллард наверняка ожидал, что его снимут с будничных скачек на пару дней. Несмотря на то что жокея вряд ли можно было винить за рывок Экспоната, в таких ситуациях стюарды часто отстраняли жокеев на короткий срок, чтобы предупредить нечестные приемы.

Однако решения, принятого судьями «Танфорана», не ожидал никто. Может быть, они переусердствовали с наказанием из заботы о репутации скачек. Или, возможно, хотели ударить по Полларду, который обожал над ними потешаться. Он прозвал особенно угрюмого и румяного стюарда-самодура Розовыми Усами, и это прозвище вскоре подхватили все жокеи. Каковы бы ни были причины, Полларда просто закопали. Назначив ему самое строгое наказание в сезоне, судьи его не просто отстранили от участия в скачках на «Танфоране» весь оставшийся сезон, но и попросили комитет по скачкам штата, который обычно к ним прислушивался, запретить ему скакать на всех ипподромах Калифорнии до конца 1937 года. Но и это было не все: обычно отстраненным жокеям разрешали участвовать в скачках со ставками в случаях, если не было мошенничества (а в нем Полларда не обвиняли), однако стюарды «Танфорана» назначили еще одно совещание, чтобы лишить его и этой привилегии.

Новость поразила всю команду Говарда. 5 марта Сухарику предстояла встреча с Боевым Адмиралом в турнире «Санта-Анита гандикап», и подготовка только набирала обороты. Первым подготовительным соревнованием был гандикап Сан-Франциско, назначенный на 15 декабря, в период отстранения Полларда. Говард был в ярости. Для их семьи жокей уже давно перестал быть просто наемным работником и стал скорее сыном. Возможно, для Чарльза Поллард стал заменой юного Фрэнки, которого он потерял. И Чарльз, и Марсела, как тревожные родители, беспокоились за его благополучие. Марсела звала его детским именем – Джонни, и, хотя Полларду уже было под тридцать, Чарльз все никак не расставался с привычкой называть его мальчиком. Любое оскорбление Полларда Говарды воспринимали на свой счет.

Отстранение вызвало такое возмущение Чарльза не из-за одной только верности. Скакать на Сухарике было сложной задачей. Ни одному другому жокею не удавалось успешно им управлять, и Говард считал, что никто и не сможет. Что еще важнее, он знал, что Поллард лучше всех способен уберечь жеребца со всеми его особенностями от травм. «Когда в седле Сухарика Поллард, я знаю, что он вернет коня в целости и сохранности, а это моя главная забота», – объяснял он прессе. «Никто не подходит моему коню лучше, чем этот мальчик».

Тем вечером, когда Поллард вернулся с заседания, пришла еще одна плохая новость. Согласно опросу, проведенному журналом «Терф энд спорт дайджест» среди спортивных журналистов, Боевой Адмирал был избран «Конем года», набрав 621 голос против 602-х у Сухарика. Журнал «Хорс энд хорсмэн», который опрашивал конников, а не журналистов, назвал «Конем года» Сухарика, однако голосование «Терф энд спорт» имело решающее значение. Были и утешительные награды: «Терф энд спорт» собирался вручить Сухарику специальный приз в знак признания его достижений, также его единогласно признали «Чемпионом гандикапов», но это было не то, на что надеялась команда Говарда. И Смит был прав насчет Боевого Адмирала: сторона Ридла объявила, что конь все-таки не появится на «Санта-Анита гандикап». Он отправился на ипподром «Хайалиа», где энтузиазм при его встрече граничил с истерией, такого приема не удостаивался ни один гость Флориды, кроме президента Рузвельта. Вместо встречи с Сухариком Боевого Адмирала ждали несерьезные противники в гандикапе Уайденера[106] на «Хайалиа».

На следующее утро Говард дал ответ на отстранение Полларда:

– Нет Полларда – нет Сухарика.

Стюардам не нравилось, когда им угрожали. Сперва они думали разрешить Полларду участвовать в скачках со ставками, на которых он был заявлен, но теперь изменили решение. Ему запретили любые скачки. Говард нанес ответный удар. Пока комитет штата решал, стоит ли продлевать дисквалификацию Полларда до конца года, Говард снял Сухарика и Воительницу с Сан-Фрацисского гандикапа. Следующим запланированным турниром был Рождественский гандикап, но Говард дал понять, что снимет Сухарика и с него, и с любого другого соревнования, если отстранение Полларда продлят. Кризис разрастался, и Поллард забеспокоился – он не хотел, чтобы конь пропускал какие-либо скачки из-за него. Он предложил Говарду решение – пусть на Сухарике скачет Джордж Вулф. Говард не стал слушать, он не доверял своего коня никакому другому жокею и был готов бороться с комитетом штата до конца.

22 декабря председатель Калифорнийского комитета по скачкам собрал репортеров и обнародовал решение комитета: Рыжему Полларду запретили участие во всех скачках, в том числе со ставками, до 1 января 1938 года. Пять минут спустя Чарльз Говард влетел в кабинет секретаря «Санта-Аниты» и заявил, что Сухарик не будет скакать на Рождество.

Сухарик ждал без дела. Он был заявлен на Новогодний гандикап, в день, когда окончится дисквалификация Полларда, но до него оставалось еще больше недели. Смит должен был поддерживать его в форме тренировками. А побывать на них желал каждый репортер и хронометрист на Западном побережье, но тренер был решительно настроен этому помешать. Его война с прессой возобновилась.

Как обнаружил Смит, враг становился умнее. Зная, что тренер зачастую тренирует коня под луной, репортеры поначалу пробовали заявляться ни свет ни заря. Когда он перед рассветом вывел Сухарика и Воительницу на тренировку, которую планировал провести секретно в густом тумане, то обнаружил, что его ожидала целая компания хронометристов и писак. Из-за низкой видимости они выстроились в живую цепь по всему периметру ипподрома, и каждый