Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

Но было видно, что он очень рад такому ажиотажу. Проверял зрение, давал советы, и радовался людям.

На моих глазах к нему сел мужчина лет шестидесяти. Прочитал таблицу, и Тейтельбаум нахмурился.

— Вы у офтальмолога последний раз когда были?

— Да давно… лет десять назад, наверное.

— Так, — Тейтельбаум посветил ему в глаза фонариком, посмотрел ещё раз. — Мне не нравится то, что я вижу. Подозреваю, что внутриглазное давление у вас повышено. По таблице на ярмарке диагнозы не ставят, но вам нужно на нормальный осмотр. Срочно записывайтесь к офтальмологу.

Мужчина поблагодарил и ушёл. Отлично, заодно и заболевания у людей диагностируются.

Напротив Тейтельбаума стоял Жидков, явно завидовавший такому спросу на друга. Их конкуренция продолжалась.

— Ответьте на десять вопросов по ветрянке и получите приз! — зазывал он к себе.

Справедливости ради, к нему тоже подходили. И каждый раз он бросал на Тейтельбаума торжествующий взгляд.

— Три человека за десять минут! — объявил Жидков через всю дорожку между стендами. — Слышишь, глазник? Три!

— А у меня очередь на час вперёд, — не поворачивая головы, отозвался Тейтельбаум. — Считать даже не буду, обидишься.

— У тебя очередь, потому что у тебя халява. А ко мне идут за знаниями!

— К тебе идут за призами, — невозмутимо парировал Тейтельбаум. — Что у тебя там, кстати, за призы?

— Магниты на холодильник! — гордо сообщил Жидков. — «Прививки — это не страшно. Страшны инфекции». Сам дизайн выбирал.

Жидков хотел ещё что-то сказать, но тут к нему подошла женщина с мальчиком лет восьми. Он мгновенно преобразился из ворчливого врача превратившись в добрейшего дедушку.

— Молодой человек! Хочеш ьмагнит? Тогда вопрос, сколько раз в жизни болеют ветрянкой?

— Один! — выпалил мальчик.

— Обычно один, верно! А почему её называют ветрянкой?

— Потому что… по ветру летает?

— Умница! Практически по ветру, вирус очень летучий. Держи магнит.

Мальчик убежал счастливый. Жидков повернулся к Тейтельбауму с торжествующим видом.

— Видал? Ребёнок теперь знает про ветрянку. А твои что знают? Какая строчка у них третья сверху?

— Мои, — Тейтельбаум неторопливо протёр фонарик, — знают, что у них с глазами. Я вот только что человека с подозрением на глаукому поймал. Десять лет у врача не был. А ты за десять лет сколько глауком поймал своими магнитами?

— Я инфекционист! — возмутился Жидков. — Зачем мне глаукома!

— Вот и сиди со своей ветрянкой.

— И посижу!

Они препирались, и это было уже чем-то привычным. При этом я заметил интересную деталь, когда у Тейтельбаума закончились бланки с памятками, Жидков молча передал ему свою пачку бумаги.

— А вы давно так ругаетесь? — поинтересовалась у них новенькая медсестра, Марина, которая тоже пришла на ярмарку.

— Мы не ругаемся, — хором ответили оба. Переглянулись и одновременно нахмурились, недовольные такой синхронностью.

— Мы дискутируем, — уточнил Тейтельбаум.

— Сорок два года дискутируем, — добавил Жидков. — И заметьте, я ещё ни разу не был неправ.

— Вот об этом и дискутируем, — заключил Тейтельбаум.

Да, такая дружба дорогого стоит. Я оставил их и пошёл дальше.

У стенда нашей лавки творился отдельный ажиотаж. Точнее, даже два ажиотажа.

Первый был у Кати с её пробниками. Маленькие пакетики с подписанными от руки этикетками разлетались мгновенно. Варя едва успевала пробивать чеки тем, кто, попробовав запах, сразу решил не ждать и брать большую упаковку.

Второй ажиотаж был у Геннадия. Наш штатный маг стоял в парадной мантии и размахивал «энергетическим веером», очищая ауры всем желающим. К нему стояла отдельная очередь.

— Я чувствую застой в области грудной чакры! — объявил он какой-то женщине. — Вам нужен сбор для храбрости и лёгкий массаж грудины по утрам!

Женщина слушала, затаив дыхание.

Потом к нему подошла молодая пара, чтобы проверить совместимость. Геннадий достал маятник, покачал, нахмурился.

— Маятник показывает шестьдесят два процента, — сообщил он трагическим тоном. — Маловато.

Пара тревожно переглянулась. Я уже собрался вмешаться…

— Но! — добавил Геннадий. — Если будете пить успокоительный сбор вдвоём, по вечерам, из одного чайника, то совместимость повысится до семидесяти восьми процентов.

Пара рассмеялась и купила два сбора. Маркетолог он хороший ничего не скажешь.

Стенд приюта «Верный друг» собрал, кажется, всех детей ярмарки. Вера рассказывала про каждого питомца, Эдгар показывал фотографии, а Клара записывала волонтёров.

Они продумали и викторину, и маленькие призы, и даже акцию «проведи день с питомцем на выбор».

Также у них стоял дополнительный ящик для пожертвований, и туда тоже активно кидали деньги.

А через полчаса я увидел, как семья с маленьким мальчиком оформляет документы на котёнка. Животных ещё и активно разбирали.

Бумагин тоже был в ударе. Раздавал яблоки и морковку, проводил викторину про витамины, рассказывал про тарелку здорового питания.

— А что, картошка — это вредно? — с подозрением спросила у него пожилая женщина.

— Не вредно, — заверил Илья. — Если не жарить в масле каждый день. Вот вам брошюра про запекание. Запечённая картошка с кожурой — это отличный источник калия и клетчатки.

Женщина взяла брошюру, прочитала, покачала головой:

— Надо же. Я и не знала.

У Лысовой собралась толпа, в основном женщины за шестьдесят. Она показывала самомассаж шеи и плеч и разыгрывала призы, бесплатные сеансы массажа в стационаре.

— А от храпа помогает? — громко спросил какой-то мужчина, наблюдая за процессом.

— С храпом вам нужно к ЛОРу, — не растерялась Лысова. — А с напряжением в шее уже ко мне.

Мужчина кивнул и принялся повторять за ней все упражнения.

В середине дня, когда народу на ярмарке было больше всего, настал час икс.

Я видел, как Геннадий, сделав мне условный знак бровями, усадил перед собой Елизавету Михайловну Савчук. Разложил карты, покачал маятником и торжественно объявил:

— Вижу большие перемены! Сегодня к вам придёт то, чего вы давно ждёте! Обернитесь!

Лиза послушно обернулась, но сзади никого не обнаружилось.

Ёлки-иголки. Где носит Чердака⁈

— Что-то ничего не пришло, — сказала Савчук.

— Обернитесь снова, — посоветовал Геннадий. — Энергии нужно время!

Сам он бросил на меня недоумевающий взгляд, но я и сам уже высматривал Чердака. И не мог его найти.

Он что, передумал?

— Глупости какие, — нахмурилась Савчук. — Только время трачу.

Я наконец высмотрел