Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

И за прилавком начала разворачиваться трагедия.

Катя стояла со справочником трав в руках, а перед ней была пожилая покупательница, которая явно теряла терпение.

— Мне сбор от давления, — повторила женщина. — Что тут непонятного?

Катя засуетилась, полезла в справочник.

— Вы вообще тут работаете? — раздражённо спросила женщина. — Или просто так стоите? В прошлый раз другая девушка меня быстро обслужила, а вы копаетесь!

Катя побледнела. Варя дёрнулась было к прилавку, но я мягко придержал её за локоть. Если сейчас вмешаться, Катя навсегда запомнит, что её спасли. А если справится, то запомнит, что справилась.

Катя закрыла справочник. Глубоко вдохнула.

— Извините за задержку, — спокойно сказала она. — Вам нужен сбор от давления. У нас есть два варианта. С пустырником и боярышником — это лёгкий. И с сушеницей, он более сильный. Какой вам посоветовали в прошлый раз?

Женщина заметно смягчилась.

— С боярышником, кажется.

Катя достала нужную банку, пробила чек, аккуратно упаковала.

— Вот, пожалуйста. Заваривать по одной чайной ложке на стакан, два раза в день. Курс три недели. И лучше в первой половине дня, к вечеру он может немного расслаблять.

— Спасибо, милая, — совсем другим тоном сказала женщина. — А вы, оказывается, разбираетесь. Это я сгоряча, вы уж простите старуху.

И довольная вышла из магазина. Я подошёл к прилавку.

— Ты справилась, — сказал я. — И это очень хороший результат.

Катя шумно выдохнула. Руки у неё ещё подрагивали, но глаза светились.

— Я думала, она сейчас уйдёт и пожалуется, — призналась она. — Но вы же говорили не бояться. Тем более те записи, которые мне Варя давала для изучения, я уже несколько раз перечитала!

Она, оказывается, ещё и дома конспекты перечитывает. Хорошая смена растёт у Вари. В этот раз мы взяли действительно толковую сотрудницу.

Вечером я закрыл лавку и отправился домой. По дороге ещё раз прокручивал в голове все свои дела, ставя мысленные галочки.

Дома Лиля рассказывала про приют. Толя после нашего разговора стал образцом деликатности. Мы поужинали, потом сели за просмотр фильма.

Утро в пятницу началось с обычного приёма. Первичные приёмы, диспансерное наблюдение, ОРВИ, давление…

И таким приём был ровно до того момента, пока ко мне не зашёл мужчина лет сорока. В тёмной куртке, несмотря на жаркий июль. В кепке, надвинутой почти на глаза.

Он вошёл, плотно закрыл за собой дверь и остался стоять у порога. Талона у него, судя по всему, не было. И в регистратуру он, похоже, не обращался.

— Проходите, присаживайтесь, — сказал я. — Что вас беспокоит?

Он не сел. Подошёл ближе, оглянулся на дверь. Потом медленно снял кепку.

— Доктор, — тихо сказал он. — Мне сказали, вы можете всё.

— Ну, «всё» — это преувеличение, — ответил я. — Но постараюсь помочь. Что случилось?

Мужчина наклонился через стол.

— Мне нужно, чтобы вы поменяли мне лицо.

Ёлки-иголки…

Глава 20

Нет, ну я ко всему уже привык… Но к такому привыкнуть невозможно.

Может, послышалось?

— Мне нужно, чтобы вы поменяли мне лицо, — повторил мужчина.

Нет, не послышалось. Ёлки-иголки, вот это заявочка. И главное, сказал он это так серьёзно, что было понятно, он не шутит и не бредит. Он действительно за этим пришёл.

— Поменять лицо, — повторил я. — Хорошо, рассказывайте по порядку.

— Что рассказывать? — ощутимо напрягся он.

— С чего у вас в принципе возникло такое желание, — ответил я. — Да вы присаживайтесь, в кабинете никто вас не тронет.

Он потоптался, но всё-таки сел на стул. Лицо у него было самое обычное, в пластической операции он явно не нуждался.

Дисморфофобия? Да нет, не похоже. Ни навязчивого разглядывания себя, ни попыток спрятать какую-то «уродливую» деталь. Обычный уставший человек, который, судя по кругам под глазами, давно нормально не спал.

Да и праной я проверил — он в полном порядке.

— Мне сказали, вы человеку руку спасли, которую все хотели ампутировать, — заявил мужчина. — И ещё много чего рассказывали про вас. Вот я и подумал…

— Как вас зовут? — спросил я.

— Кошкин Захар Иванович, — представился он. — Сорок два года.

— Логика ваша мне ясна, Захар Иванович, — кивнул я. — Что я отличный врач, и могу лицо изменить. Правда, я не пластический хирург, но этот момент вы решили опустить. Скажите мне лучше, а зачем вам новое лицо? Старое вполне ничего.

Кошкин замолчал. Потом оглянулся на дверь, проверяя, плотно ли она закрыта.

— Мне надо исчезнуть, — выдавил он из себя.

— От кого?

— Ото всех.

Великолепный ответ!

— Это не ответ, — сказал я. — Послушайте, вы пришли ко мне с просьбой, мягко говоря, необычной. Если хотите, чтобы я хоть чем-то помог, придётся рассказать правду. Иначе я ничем помочь не смогу.

Захар Иванович тяжело вздохнул.

— Я кредит взял, — сказал он. — На бизнес. У меня шиномонтажка была, я хотел расшириться, вторую точку открыть, оборудование новое… Всё посчитал, всё сходилось. А потом… Потом всё посыпалось. Аренду подняли, мастер ушёл и клиентов увёл, оборудование в лизинге сломалось, а ремонт дорогой. Я перекредитовался, чтобы дыру закрыть. Потом ещё раз. Потом уже микрозаймы пошли, чтобы по кредитам платить. В общем, загнал себя в долговую яму, и выбраться теперь не могу.

— Сколько? — спросил я.

— Четыре миллиона с хвостиком, — Кошкин криво усмехнулся. — И эта сумма каждый день растёт. Коллекторы звонят уже, потом начнут домой приходить. И тогда всё узнает и жена, и дочка.

Он поднял на меня глаза.

— Я всё продумал, — сказал Захар Иванович. — Поменять лицо, уехать в другой город. Документы… ну, найду как. Начну с чистого листа. Работать руками я умею.

— А жена и дочка? — спросил я.

— Им без меня лучше, — быстро ответил он. Явно повторял себе эту фразу много раз, чтобы поверить. — На них долги не перейдут, я узнавал, если меня не найдут, то…

— Стоп, — сказал я. — Давайте я теперь скажу, а вы послушаете. Договорились?

Кошкин кивнул.

— Во-первых, я не пластический хирург, — сказал я. — Как я уже и сказал, лицо я чисто технически поменять не смогу. Но в вашем случае этого и