Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

— Если горло заболит, то сразу ко мне, — строго сказал я.

— Хорошо, — кивнула Вика. — А как он там? Я ему суп хотела вечером отвезти…

— Суп можно, — разрешил я. — Целоваться нельзя.

Вика покраснела.

— Да я понимаю! — выкрикнула она громче нужного.

Я улыбнулся.

— Что по ярмарке? — перевёл я тему.

— Ажиотаж огромный, — доложила Вика. — Объявления в соцсетях разлетелись по области. К нам приедут из Екатериновки, из Петровска, даже пара людей из Саратова. Алина очень помогла, написала несколько постов. Она умеет как-то так написать, что хочется прийти.

— Талант, — согласился я.

На этой неделе мы даже не проводили лекции школы здоровья, были сфокусированы на ярмарке.

— Я уже боюсь, что нам столов не хватит, — сказала Вика. — И места под тентом.

— Чердак обещал решить, — сказал я. — Тент мы уже перекомпоновали, все влезают. А Чердак сейчас особенно мотивирован, так что за хозяйственную часть я спокоен.

— Это из-за Лизы? — хитро прищурилась Вика.

Я посмотрел на неё.

— Ты знаешь? Вообще-то это было тайной.

— Александр Александрович, — Вика развела руками. — Все знают. Чердак не умеет хранить секреты. Он вчера спрашивал у санитарки, на какой палец помолвочное кольцо надевают.

Ёлки-иголки. Хорошо хоть Лиза в поликлинике не бывает.

— Значит так, — сказал я. — До Лизы чтоб не дошло — это главное.

— Не дойдёт, — серьёзно кивнула Вика.

Мы обсудили пару моментов по ярмарке, и я ушёл.

Вернулся в свой кабинет, засел за дела. Вскоре ко мне зашла Олеся, новенькая медсестра, которую я распределил к Виталику.

— Александр Александрович, можно?

— Заходите, — кивнул я. — Слушаю.

— Я хочу попросить перевода, — заявила та. — К другому врачу, всё равно к какому.

Неожиданно.

— Могу я узнать, по какой причине? — спросил я. — Виталий Аркадьевич вас чем-то обидел?

— Нет, — она замялась. — Дело не в этом.

— А в чём?

Хотя я уже догадывался…

— Я узнала про его мать, которая тут устраивала скандалы, — заявила Олеся. — Мне девочки рассказали, что она тут вытворяла. И я не хочу работать с человеком, у которого такая… такая репутация. Вдруг он тоже… ну, вы понимаете.

Ёлки-иголки. Сколько же ещё это будет продолжаться?

— Олеся, — сказал я. — Виталий Аркадьевич это не его мать, а совсем другой человек. От него отказывались пациенты, но он медленно и терпеливо продолжает работать. А позавчера он поймал на плёнке синдром, который половина врачей пропустила бы, и, возможно, спас человеку жизнь.

Олеся слушала, опустив глаза.

— Вы работаете с доктором Козьевым, — продолжил я. — А не с его матерью. Татьяна Александровна здесь больше не работает и никогда работать не будет. А перевода вы не получите. Вы будете работать с тем врачом, к которому вас распределили. Это не обсуждается.

— Понятно, — тихо сказала она.

— Посмотрите на него не через призму его семьи, — сказал я уже мягче. — А на него самого. Он отличный врач. Дайте ему хотя бы неделю. Поработайте, приглядитесь своими глазами. Если через неделю всё ещё захотите перевестись, то приходите, поговорим. Договорились?

Олеся кивнула и ушла.

Ну правда, долго ещё Виталику расплачиваться за поведение матери? Ответа у меня не было.

Я закончил с делами, и пока было время до вызовов, зашёл в «Шёпот Полыни». В лавке кипела работа, Варя считала товар, Геннадий в углу качал маятником, а Катя расставляла банки.

Увидев меня, Катя отставила банку и решительно подошла.

— Александр Александрович, Варвара, у меня идея, — сказала она. — Я вчера вечером думала про ярмарку. А что если раздавать пробники? Маленькие пакетики со сборами, грамм по десять. Люди попробуют дома, и если понравится, то вернутся уже за большой упаковкой. У нас и пакетики фасовочные есть, я видела на складе.

Мы с Варей переглянулись.

— Это отлично! — сказала Варя. — Затрат минимум, а реклама лучше любой листовки.

— Согласен, — кивнул я. — Но Катя, идея твоя, так что тебе и заниматься. Успеешь до завтра нафасовать?

— Успею! — глаза у неё загорелись.

— Тогда делай упор на успокоительный и желудочный сборы, они самые ходовые, — посоветовал я. — И на каждый пакетик клей бумажку с названием и способом заваривания.

— Уже придумала, — кивнула Катя. — Я от руки красиво напишу и отксерокопирую.

Катя умчалась к полкам, я довольно кивнул. Хорошую мы девушку взяли. Ещё недавно пряталась за прилавком и боялась всего, а теперь сама с идеями бегает. Растёт смена.

Варя поймала меня минут через десять.

— Саш, можно совет? — тихо спросила она. — Личный.

— Конечно.

— Мы с Женей… — начала она. — Ну, ты видел. Он мне встречаться предложил… А я боюсь, как к этому баба Дуня отнесётся.

Баба Дуня и сама переживала из-за смерти жениха Вари, Ивана. Так что опасения были весьма понятны.

— Варя, — сказал я. — Скажи мне честно, баба Дуня тебя любит?

— Конечно, — ответила она.

— И хочет, чтобы ты была счастлива? — продолжил я.

— Конечно, — снова ответила Варя.

— Тогда всё будет хорошо, — сказал я. — Она и сама переживала, что после смерти Ивана ты одна. И ты заслуживаешь счастья. Так что ничего не бойся. Мудрые женщины смотрят не на профессию жениха, а на глаза своей девочки. Поворчать поворчит, может, Женю на прочность проверит. Но увидит, что ты рядом с ним светишься, и примет.

— Думаешь?

— Знаю, — сказал я. — Так что знакомь их, и увидишь, как она за тебя рада.

— Спасибо, — Варя улыбнулась. — Ты всегда умеешь поддержать.

Я вернулся в поликлинику, и отправился на вызовы. Их было девять, и восемь из них я объездил быстро.

Девятый адрес был к женщине с давлением. Это была пожилая женщина лет семидесяти, ужасно встревоженная.

— На что жалуетесь? — расположился я в комнате.

— Да давление сто восемьдесят, никак не сбить, — вздохнула она. — Скорую вызывала, они укол делали, а сейчас снова.

Я осмотрел её. Так, давление действительно высокое. При этом уже и скорая была, и сама пациентка пила Моксонидин. Странно.

— Давление просто