Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

— А чем? — мрачно спросил пациент.

— Об этом позже, — ответил я. — Во-вторых, исчезнуть это в принципе не выход. Ваши долги останутся, жена и дочка будут в неизвестности, живы вы или нет. Полиция будет вас искать. Вы будете жить по поддельным документам, вздрагивать от каждого участкового и никогда не сможете даже позвонить дочери. Вы потеряете не долги. Вы потеряете жену, дочь и себя самого. Причём долги, между прочим, останутся при вас. Вот тут, — я постучал себя по груди. — Такое не забывается, сколько лиц ни меняй.

Мужчина молчал, но слушал внимательно. Плечи у него понемногу опускались.

— А теперь про лечение, — сказал я. — Вы про банкротство физических лиц слышали?

— Ну… слышал что-то, — неуверенно ответил Захар Иванович. — Это же для фирм?

Я-то с долгами и способами их решения был знаком хорошо.

— Обычный человек тоже может пройти процедуру банкротства, — объяснил я. — Это законный способ списать долги. Происходит это через суд, где рассматриваются ваши доходы, долги и прочее. Имущество, какое есть сверх необходимого, реализуют, остальное списывают. Всё. Вы человек, который взял на себя слишком много, не справился и признал это официально. Это неприятно, есть ограничения потом, например кредит несколько лет не дадут, директором фирмы побыть не получится. Но вы остаётесь собой и со своей семьёй.

— И что, вот так просто? — недоверчиво спросил Кошкин.

— Не просто, — честно сказал я. — Это довольно сложно, и тут вам понадобится хороший юрист.

Который у меня тоже был. Я поискал в ящике стола, и достал визитку Аркадия Петровича. Он помог нам разобраться с конкурентом, так что в деле я его знал.

— Вот, — я протянул визитку. — Позвоните ему, расскажите о ситуации. Он скажет, как лучше действовать дальше. И ещё, расскажите всё жене.

— Она уйдёт от меня! — испуганно воскликнул Захар Иванович.

— Всё равно она рано или поздно узнает, — покачал я головой. — Так что пусть это будет от вас. Скажите, что план уже есть. Пройдите через это вместе. Знаете, от чего жёны уходят чаще? Не от долгов, а от вранья. Вы ей не чужой. Дайте ей шанс быть с вами рядом.

Кошкин вздохнул, помолчал. Потом забрал визитку, положил в карман.

— Спасибо, доктор, — сказал он. — Я позвоню ему, обещаю. И жене расскажу. Спасибо, что не выгнали.

— Всё будет хорошо, — сказал я ему. — И вот ещё что, Захар Иванович. Начните высыпаться. На невыспавшуюся голову любая беда кажется вдвое хуже. Сходите в «Шёпот полыни», вам там сбор для сна хороший пропишут.

— Спасибо, — повторил он. — Правда спасибо.

Он кивнул и вышел. Необычный пациент, но бывают и хуже.

Я продолжил приём. После приёма ко мне зашёл Ренгачёв с папкой в руках. Явно хотел обсудить свой завтрашний стенд.

— Сань, я тут по викторине вопросы подготовил, глянь… — начал он и закашлялся.

Я автоматически считывал его состояние. Сиплый голос, кашель, вялые движения, испарина на лбу.

— Женя, сядь, — скомандовал я.

— Да я на минутку…

— Сядь, я сказал.

Ренгачёв послушно сел. Я принялся за осмотр. Так, температура тридцать восемь и четыре. Задняя стенка глотки ярко-красная, миндалины увеличенные, отёчные, и в лакунах есть беловато-жёлтые налёты. Подчелюстные лимфоузлы увеличены.

Теперь праной… Бактериальное воспаление в миндалинах в полной красе.

— У тебя лакунарная ангина, — сообщил я стоматологу. — Давно горло болит?

— Со вчерашнего вечера, — просипел Ренгачёв. — Я думал, просто простыл. Чаю с мёдом выпил…

— Приём сегодня был уже? — строго спросил я.

— Нет, — покачал он головой. — Я только со второй половины дня… Сильно всё плохо?

— Температура тридцать восемь, Жень, — отозвался я. — Сам как думаешь? Так, отправляю тебя на больничный. Антибиотик сейчас на десять дней выпишу, обильное питьё, спрей в горло. Постельный режим соблюдай. Ну и никакой ярмарки завтра само собой.

Ренгачёв застонал.

— Как никакой ярмарки⁈ — возмущённо просипел он. — Саня, я же готовился! У меня и викторина, и правила чистки зубов, и мои ополаскиватели…

— Хочешь всех перезаражать? — вздохнул я. — А себе заработать осложнения в виде миокардита?

— Не хочу, — мрачно просипел он.

— Так что слушайся меня, домой лечиться, — сказал я. — Вас теперь трое, есть кем подстраховать твой приём. А стенд…

Я задумался. Стенд бросать было нельзя, стоматология в программе стояла отдельным пунктом, и Вика её уже везде проанонсировала. Измайлов завтра работает, у него смена.

— Придётся звать Розова, — заключил я.

Ренгачёв застонал ещё громче.

— Только не этот пижон! — просипел он. — Саня, я тебя умоляю! Он же всё испортит! Он будет стоять с таким видом, будто чистить зубы это ниже его достоинства.

— Выбора нет, — отрезал я. — Не хочу стенд отменять. Давай свою папку.

Ренгачёв страдальчески закатил глаза, но папку протянул.

— Только чтоб ничего не менял там! — заявил он. — Там всё идеально.

— Передам, — хмыкнул я.

Расписал Жене лечение, полечил его праной. Посоветовал травы из лавки, и он ушёл. А я отправился к стоматологам.

Первым разыскал Измайлова, доложил про больничный. Тот кивнул.

Затем подошёл к Розову.

— Александр Александрович, — Розов слегка наклонил голову. — Чем обязан?

— Лев Эдуардович, у нас форс-мажор, — сказал я. — Ренгачёв заболел ангиной, завтра участвовать в ярмарке не сможет. Нужно, чтобы вы заменили его на стенде стоматологии. Программа полностью готова, вам нужно просто её провести.

Розов поднял бровь.

— Я стоматолог, — заметил он. — А не аниматор.

Начинается.

— Вы стоматолог, — сказал я. — И нам на ярмарку нужен стоматолог. Всё сходится.

Розов помолчал, потом едва заметно кивнул.

— Раз ситуация безвыходная… я согласен, — медленно проговорил он. — Но предупреждаю сразу, я вам не клоун.

Он забрал папку Ренгачёва и ушёл в свой кабинет. Да, тот ещё фрукт… Надеюсь, он ничего не испортит.

После обеда я заглянул в отделение профилактики, проверить, всё ли готово к ярмарке. Заодно убедиться, что Вика не подхватила от Жени ангину. Всё-таки они встречались.

Вику я проверил праной, потом осмотрел. Так, всё чисто. На всякий случай