Матадор - Алексей Птица

— Почему это?

— Потому что Эванса он боялся больше, и позднее предупреждение могло иметь ровно противоположный эффект.

— Возможно, — усмехнулся Джордж, — воистину женский ум более изощрён, чем мужской, но, тем не менее, он знает убийцу или тех, кто за ним стоит. По словам близких к нему людей, за последнее время Лесли практически спился и не имел ни цента в кармане, и вдруг, как по мановению волшебной палочки, разбогател. Маклер, что вёл его дела, сильно удивился такому повороту, но рассказал мне о том только когда деньги Лесли, вложенные в акции, вдруг принесли 500% прибыли. Дальше дело техники, и вот мы здесь.

Каннингем замолчал, задумавшись, невольно вслушиваясь в звуки города за плотно опущенными шторами кареты. Ночной Нью-Йорк гудел редкими голосами прохожих, цокотом копыт по булыжной мостовой, далёким гудком парохода в порту. Но в карете стояла тишина, нарушаемая лишь мягким поскрипыванием рессор да дыханием двух людей, привыкших к полумраку и чужим тайнам. Женщина, сидевшая напротив, ждала, пока Каннингем соберётся с мыслями. Она знала его достаточно долго, чтобы понимать: если он молчит, значит, думает, но ему есть, что сказать. После продолжительной паузы Каннингем продолжил.

— Лесли подтвердил, что это был мексиканец, и что он продал ему информацию об Эвансе. Но он не знает его имени, не знает, кто его нанял, и не знает, куда тот направился после убийства, так, по крайней мере, он утверждает. Хотя я сильно в этом сомневаюсь и вытащу из него эти сведения всё равно, но не сегодня. А пока всё, что у нас есть — это Юкатан, джунгли и смутные подозрения, что убийца Эванса связан с теми, кто срывает наши планы на полуострове.

Женщина нахмурилась, но ничего не сказала. Каннингем посмотрел на неё, ожидая вопроса, и она задала его, как и всегда.

— И как мы тогда станем его искать?

— Как обычно, — пожал он плечами, — и у нас есть ещё один ход, что поможет нам в поисках, но сейчас меня волнует другое. Этот мексиканец не просто наёмник, он часть чего-то большего. На Юкатане происходит то, что угрожает и нашим интересам. Мы теряем контроль над ситуацией, и, если мы своевременно не вмешаемся, Британия может потерять всё, что строила десятилетиями.

Она подняла на него глаза.

— Ты думаешь, он связан с теми, кто срывает наши планы по созданию буферной зоны?

— Уверен, и Лесли — это ещё одна ниточка к ним. Мы должны использовать его, чтобы выйти на мексиканца. Пока он верит, что у него есть выбор, мы можем направлять его, но как только он поймёт, что выбора нет, его придётся устранить.

Женщина молча кивнула и отвернулась, принявшись смотреть в окно кареты на проплывающие мимо дома. Экипаж мягко покачивался, следуя по булыжной мостовой, и Каннингем, закончив разговор со спутницей, постучал в крышу кареты дважды, условным стуком. Экипаж остановился. Из полумрака, откуда-то с козел, спрыгнул человек, высокий, худощавый, в длинном сером пальто и шляпе, надвинутой на глаза. Он открыл дверцу кареты и замер, ожидая приказаний.

— Томас, — произнес Каннингем, не повышая голоса, — у меня для тебя поручение. Немедленно отправляйся к мистеру Лесли. Адрес ты знаешь. Дверь та, что с чёрного хода. Передай ему вот это.

Он протянул сложенный вдвое лист бумаги, записку, которую заранее подготовил на всякий случай. Томас принял её, не глядя, и сунул во внутренний карман пальто.

— А если он поинтересуется, кто я? — спросил он, и голос его звучал ровно, как струна.

— Скажешь, что от меня, это срочное приглашение, если он начнёт упираться или собираться в дорогу, скажи ему, что я знаю о его планах, и что у него нет выбора. Если попытается сбежать… — Каннингем сделал небольшую паузу, — не останавливай его. Просто посмотри, куда он пойдёт. Мы найдём его в любом случае.

Томас кивнул, развернулся и бесшумно двинулся по мостовой, исчезая в темноте ночного Нью-Йорка. Каннингем проводил его взглядом, затем опустил шторку и повернулся к спутнице.

— Теперь остаётся только ждать.

— Ты думаешь, он попытается сбежать? — спросила она.

— Возможно, хоть я предупредил его не делать это, — ответил Каннингем, и в его глазах мелькнула холодная усмешка. — Но он слишком труслив, чтобы рискнуть, и слишком жаден, чтобы упустить шанс.

Экипаж снова тронулся, унося их в темноту, а на улице, ведущей к дому Лесли, уже мелькала фигура Томаса, который через несколько минут уже постучит в дверь журналиста.

Каннингем сидел в темноте кареты, глядя на мерцающие огни Нью-Йорка, и чувствовал, что он всё сделал верно. Лесли попал на крючок, и теперь оставалось только дождаться, когда он окончательно его заглотит.

Фрэнк замер, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. Стук повторился, настойчивый, ровный, как у человека, который привык, чтобы ему открывали. Он перевёл взгляд на саквояж, который уже почти собрал, потом на дверь, потом снова на саквояж.

Внутри него боролись два желания: открыть и проверить, кто там, или просто перелезть через подоконник и сбежать через чёрный ход. Но ноги словно приросли к полу, и он услышал собственный голос, который звучал хрипло и испуганно.

— Кто там?

Ответа не последовало, Фрэнка окружала только тишина, нарушаемая дыханием, которое стало слишком громким. Он выругался про себя, подошёл к двери, приоткрыл её, не снимая цепочки, и выглянул. На пороге стоял высокий мужчина в длинном сером пальто и шляпе, надвинутой на глаза. Он не двигался, не пытался войти без спроса, просто стоял и ждал, словно у него имелось в наличии всё время мира. От него веяло холодным спокойствием, которое Фрэнк уже научился распознавать — это наёмник, и он не уйдёт, пока не получит то, за чем пришёл.

— Мистер Лесли? — спросил он, и голос его звучал ровно, без эмоций. — Меня прислал мистер Каннингем, он просил передать вам это.

Человек протянул сложенный вдвое лист бумаги. Фрэнк сглотнул, взял его дрожащими пальцами и тут же развернул. На листке бумаги оказались всего три строчки, написанные аккуратным почерком: «Мистер Лесли, вы забыли одну важную деталь. Встретимся завтра в полдень в „Дельмонико“. Не опаздывайте. Ваш друг». Без подписи, без обращения.

Фрэнк ещё раз перечитал, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине. Что-то в этой фразе «вы забыли одну важную деталь» заставило его внутренности сжаться. Что он забыл? Неужели он что-то упустил, что могло выдать идальго?

— Я… — начал он, но человек уже развернулся и быстро зашагал к лестнице, не дожидаясь ответа. Его шаги эхом разносились по лестничной клетке, и