Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

На отставку министра Коковцова в 1914 году могли повлиять многие факторы. Это и его критика крайне правых, отрицательное отношение к Г. Распутину и его близости к Николаю II. Однако главную роль в отставке сыграли князь В. П. Мещерский и С. Ю. Витте, которые устроили травлю министру.

Сам Коковцов о своей отставке писал следующее: «Я считаю, что я был уволен в результате, как я выразился, целой цепи охотников… Целая совокупность людей и ряд условий сделали это, рано или поздно это должно было быть. Во главе этой охотничьей цепи… стоял князь Мещерский. Мещерский меня не любил с моих молодых лет».

После отставки Владимира Николаевича император выразил ему благодарность за труды и пожаловал графский титул. В. Н. Коковцову удалось дослужиться до чина действительного тайного советника, статс-секретаря. Однако после отставки В. Н. Коковцов не играл активной роли в политической жизни империи, был на малозначимых должностях, занимался частным предпринимательством. До нас дошли слова Коковцова, сказанные им французскому послу Палеологу накануне революции: «Эгоистически я поздравляю себя, что я больше не министр, что на мне не лежит никакой ответственности за готовящуюся катастрофу! Но как гражданин я плачу о своей стране!»

Достаточно критически Коковцов оценивал деятельность Николая II: «Его образования недостаточно, и величие задач, решение которых составляет его миссию, слишком часто выходит из пределов досягаемости его понимания. Он не знает ни людей, ни дел, ни жизни. Его недоверие к себе самому и к другим заставляет его остерегаться всякого превосходства. То есть он терпит возле себя лишь ничтожества».

По словам Владимира Николаевича, после отставки его «никто ни о чём не спрашивал… ни разу ни в какое совещание не призывали». «Я был просто счастлив, что судьба устранила меня от всякой ответственности не только за то, что произошло с июля 1914 года, но и за последующие ошибки по финансовой части, и я спокойно, в личном отношении, жил в своём вынужденном отдалении от дел, сознавая до очевидности, что всё равно я не мог бы внести решительного изменения в общий ход событий и ослабить последствия нашей финансовой политики за первое время войны», – писал Владимир Николаевич.

Современники дают различные оценки деятельности В. Н. Коковцова.

Например, А. С. Изгоев отмечал, что Коковцов – «вполне корректный, превосходный знаток своего дела, прекрасный работник, строгий хранитель вверенного ему казённого сундука, недурной оратор с излишней склонностью к многоречивости, язвительный полемист, чересчур самолюбивый, положим, в сношениях с людьми до известного ранга… председателем Совета министров Владимир Николаевич Коковцов не был, ничем и никем не руководил». Впоследствии современники ставили в вину Коковцову то, что из-за его скупости как министра финансов армия оказалась неподготовленной к Первой мировой войне.

А вот министр иностранных дел А. П. Извольский называл В. Н. Коковцова одним из «наиболее достойных представителей… Одарённый исключительными способностями и всесторонне образованный, он прошёл по всем ступеням чиновничьей иерархии и приобрёл большой опыт не только в финансовых делах, но и в различных областях административной деятельности. Он принимал участие в парижских переговорах о заключении большого займа, которые велись графом Витте, и преуспел в этом. В отличие от большинства своих коллег, он не питал враждебной предубеждённости к Думе и показал себя склонным к искреннему сотрудничеству с этим учреждением, но его бюрократические навыки и отсутствие опыта в обращении с парламентскими учреждениями часто вызывали осложнения, которые могли бы быть легко избегнуты при несколько большей дипломатичности с его стороны… С другой стороны, Коковцов обладал громадным даром красноречия».

При этом С. Ю. Витте об ораторских способностях Коковцова отзывался так: «…он говорит очень хорошо, очень длинно и очень любит говорить, так что его московское купечество прозвало “граммофоном”…»

Л. Н. Юровский также отмечал, что «Коковцов – счастливый оратор. Речь его льётся легко. Он не ищет образов и слов. Он свободно отвечает в Государственной думе на прервавшее его враждебное восклицание, он умело подхватывает брошенную ему сторонником мысль. Он умеет очаровывать, когда хочет, он умеет нападать, когда ему это кажется необходимым; и, хотя у него нет действительной внутренней силы, бесспорный дар даёт ему порой возможность возвышаться почти до пафоса. Он умеет говорить час, два часа или три – столько, сколько приличествует случаю (или, вернее, всегда немного больше), – по малому и по значительному поводу. В его речах недостаёт лишь одного. Как в области музыки встречаются произведения, талантливо написанные, не лишённые ласкающей слух мелодичности, но не имеющие подлинного музыкального содержания, так и в речах В. Н. Коковцова есть лёгкость, грация и остроумие опытного собеседника, есть настойчивость и кажущаяся сила оратора, уже привыкшего к трибуне, но подлинной, глубокой мысли, выработанной нелёгким внутренним трудом, творческой, самостоятельной и новой, в них нет никогда. В. Н. Коковцов владеет техникой искусства, но содержания его он не умеет обогатить».

С. Ю. Витте оставил весьма нелестный отзыв о Коковцове. Он называл министра: «мелкий человек», «бесцветный чиновник», «пузырь, наполненный петербургским чиновничьим самолюбием и самообольщением» и т. п. По словам С. Ю. Витте, «Коковцов – это тип петербургского чиновника, проведший всю жизнь в бумажной петербургской работе, в чиновничьих интригах и угодничестве. Сперва он служил в тюремном управлении, а потом в государственной канцелярии и дошёл до поста статс-секретаря Департамента экономии. Министр финансов имел всегда больше всего дело с этим департаментом. Когда открылся пост одного из товарищей министра финансов, то председатель департамента Сольский и другие члены просили меня взять на это место Коковцова, так как им будет удобнее всего иметь дело с ним. Я его взял, и он служил у меня лет шесть, покуда не был не без моего сильного содействия назначен государственным секретарём. Когда он был у меня товарищем, то касался только дел бюджетных и налоговых и не имел никакого отношения к делам банковским и вообще кредитным, каковыми делами занимался мой другой товарищ Романов. Когда я покинул пост министра финансов, то на моё место был назначен почтеннейший человек Плеске, управляющий государственным банком, но он через несколько месяцев умер, и тогда при содействии Сольского и, главным образом, моём был назначен Коковцов. Содействовал же я этому назначению, опасаясь, что последует гораздо худшее. Коковцов – человек рабочий, по природе умный, но с крайне узким умом, совершенно чиновник, не имеющий никаких способностей схватывать финансовые настроения… Что касается его моральных качеств, то он, я думаю, человек честный, но по натуре карьерист, и он не остановится ни перед какими интригами, ложью и клеветой, чтобы достигнуть