Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

почти в 10 раз по сравнению с тем, что он зарабатывал в банке. Сохранилось свидетельство, что Николай II, удивлённый действиями Барка, во время неофициальной аудиенции задал ему вопрос: «Что же побудило вас вернуться на государственную службу?» Барк ответил: «Хотя тринадцати лет потерял своего отца и мне с юных лет пришлось зарабатывать свой хлеб, я никогда не придавал особенной ценности деньгам, предпочитая более широкую государственную деятельность на пользу родины служению частным интересам».

В 1914 году при поддержке главноуправляющего землеустройством и земледелием А. В. Кривошеина, незадолго до начала Первой мировой войны, Барк был назначен управляющим Министерством финансов. Смещённый с поста министра В. Н. Коковцов в мемуарах писал о том, что Барк после назначения на должность главы финансового ведомства посетил его: «Он вошёл в кабинет весьма смущённый и сказал, что пришёл… выразить мне глубокое своё уважение… и просить моей помощи и совета… Барк начал с того, что назначение свалилось на него как снег на голову… Я сказал ему, прежде всего, что его назначение не было для него неожиданностью, оно подготовлялось издавна. Ещё в 1910 году, когда он был назначен товарищем министра торговли, все говорили открыто, что Тимашёв взял его не столько по собственному выбору, сколько потому, что на него указал покойному Столыпину Кривошеин, видя в нём более сговорчивого, чем я, министра финансов в будущем… Я перешёл затем к самой его просьбе о помощи и сказал: “…рескрипт, данный на ваше имя, ясно говорит, что вы должны делать не то, что делал я, а прямо противоположное…” Я дал ему даже дружеский совет: как можно скорее эмансипироваться от моего влияния и подобрать себе новый штат основных помощников…» Насколько известно, в дальнейшем Барк и Коковцов ни разу не встречались. Что же касается отношений с членом Государственного совета А. В. Кривошеиным, то, как отмечает исследователь В. С. Дякин, письма Барка А. В. Кривошеину «выглядели отчётами перед главой правительства».

Известно, что многие сотрудники министерства первоначально были недовольны приходом руководителя со стороны, считали его малосведущим в финансовых вопросах. Также Барка критиковали и многие сотрудники Министерства торговли и промышленности. На слова одного из современников: «Как? Выдвигают Барка? Разве он так умён?» – С. Ю. Витте бросил реплику: «Деньги-то платят разве за ум? Платят за нюх только». Современники отмечали, что Барк умел лавировать, проявлял осторожность и способность к компромиссам. Противниками Барка выступали князья М. М. Андронников и В. П. Мещерский, банкир М. А. Соловейчик и др., которые неоднократно предпринимали попытки сместить Барка с поста руководителя Министерства финансов.

Особенно активно выступал князь М. М. Андронников, который характеризовал министра финансов «не чем иным, как ловким аферистом», которого «по-видимому, очаровывают лишь русские деньги». В начале Первой мировой войны ходили слухи о том, что близится отставка Барка и возможно возвращение С. Ю. Витте на пост министра финансов.

Попытки смещения Барка предпринимались неоднократно и во время войны. А. В. Ивановский, чиновник Министерства торговли и промышленности, называл Барка в своих мемуарах «величиной, безусловно, отрицательной», отмечая, что он был «положительно нетерпим», а выступая в Государственной думе, вёл себя «глупо» и «беззастенчиво лгал».

Известно, что против Барка выступала, в том числе и перед Николаем II, императрица Александра Фёдоровна. Она относилась к нему с недоверием даже несмотря на то, что именно Барк, будучи руководителем банка, вёл коммерческие дела царицы. Впрочем, об отставке несколько раз просил и сам министр. Однако император не поддержал отставки Петра Львовича. Вместе с тем известно, что великий князь Николай Михайлович, тесно сотрудничавший с Барком, в знак признательности ходатайствовал перед Николаем II о пожаловании Петру Львовичу чина, но император эту просьбу отклонил.

Барк, несмотря ни на что, с огромным уважением относился к императору Николаю II. В своих мемуарах он писал: «Я говорил ему, что в военное время, когда министру финансов приходится изыскивать новые источники для покрытия всё возрастающих издержек, появляется множество непрошеных советников, предлагающих самые фантастические проекты новых доходов. Я пояснил, что мне трудно бывает отказывать в личном приёме разным видным деятелям, не имеющим никакого понятия о финансах, но с большим апломбом и такой же наивностью излагающих свои тексты. Я сказал Государю, что очень внимательно и терпеливо выслушиваю таких советчиков, но не говорю им своего мнения, а поступаю по-своему. Государь улыбнулся и сказал: “Вы совершенно правы. Я поступаю так же”». По словам Барка об императоре, «если он выказал мне доверие, назначив меня министром финансов, это было потому, что он знал, что я разделяю его личное желание, которое у него было с давних пор, – положить предел злоупотреблению алкоголем…».

Монархист В. И. Гурко называл Барка «смелым финансистом», А. С. Путилов – «беспечным и мало вникавшим в дело… Скоропалительным и… не лишённым склонности пародировать перед иностранцами». По словам поэта и государственного деятеля А. Н. Яхонтова, «министр финансов Пётр Львович Барк, всегда ровный, спокойный и симпатичный, держал себя весьма сановито, говорил убедительно и уверенно. В прениях Совета министров принимал живое участие. Когда беседа сосредоточивалась на крупных вопросах принципиального свойства, он выступал нередко с большим подъёмом и настойчиво защищал ту точку зрения, которую почитал правильною. Но резкостей и обострений он избегал, предпочитая воздействовать благожелательностью и примирительными предложениями… В разрешении расходов Барк высказывал несомненную широту, особенно на нужды обороны, на культурные вопросы и на производительные мероприятия в экономической области».

Барк был тесно связан с финансовыми кругами Англии, особенно с банкирами Берингами. Русский посол в Лондоне А. К. Бенкендорф сожалел, что Барка в России не ценят, и отмечал, что в Англии Барк «произвёл впечатление первоклассного финансиста, человека рассудительного, твёрдого, уравновешенного, без слепого упрямства, – одним словом, многим выше Коковцова».

Ещё до назначения на должность руководителя министерства Барк представил Николаю II финансовую программу. В ней он, в частности, указывал, что «нельзя строить благополучие казны на продаже водки… Необходимо ввести подоходный налог и принять все меры для сокращения потребления водки».

Пётр Львович предлагал отказаться от политики В. Н. Коковцова, основанной на доходах от казённой винной монополии. Уменьшение доходов от водки должно было компенсироваться повышением не косвенного, как раньше, а прямого налогообложения.

В сентябре 1914 года по его инициативе торговля водкой на время войны была прекращена. Введение «сухого закона» лишило бюджет четверти его доходной части. Финансирование военных расходов проводилось за счёт повышения налогов, эмиссии и выпуска внутренних и внешних государственных займов. Также был введён подоходный налог.

Отмена винной монополии, введение нового налога и другие меры были встречены негативно как придворными кругами, так