Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

числе и его личные качества. По воспоминаниям революционерки А. В. Тырковой, у него был «подкупающий дар обходительности, с ним было приятно встретиться, обменяться несколькими словами… Шингарёв и на трибуну всходил, и в кулуарах появлялся с улыбкой, которая хорошо передавала его характер и очень шла к его пригожему, тонкому лицу…».

А. И. Шингарёв вошёл в «Союз Освобождения», в партию кадетов, с 1908 года был членом ЦК партии, товарищем председателя кадетской фракции, сподвижником П. Н. Милюкова. По воспоминаниям В. А. Оболенского, «в кадетской фракции Милюкова в шутку называли “папой”, а Шингарёва – “мамой”… “Папа” и “мама” удивительно друг друга дополняли, ибо Шингарёв обладал свойствами, недостававшими Милюкову: его все любили и уважали, а в речах его было всегда столько искренности и подлинного чувства, что, отстаивая мысли Милюкова, он оказывался более убедительным, чем их рассудочный автор». По словам В. Н. Коковцова, «никому из правительства Шингарёв совершенно не был известен, но до нас доходили сведения из думских кулуаров, что среди депутатов распространяется молва о нём как о человеке очень даровитом и чрезвычайно резко настроенном против правительства. Его былая карьера – земского врача Воронежской губернии – не говорила ничего о его финансовых дарованиях, но все воронежские депутаты говорили часто в земских собраниях, что он считался именно специалистом по сметным вопросам, едким в прениях и крайне настойчивым в аргументации и проведении своих взглядов, всегда решительно-оппозиционного характера». Шингарёв являлся депутатом II, III и IV Государственных дум, критиковал на заседаниях финансовую политику правительства, отвечал за организацию финансовой программы партии кадетов.

Несмотря на сочувствие крестьянам, в выступлениях по аграрному вопросу отстаивал интересы землевладельцев и был противником конфискации земли. А. Г. Хрущов пишет о Шингарёве: «Скромный деревенский доктор так глубоко вник своим быстрым умом в государственные вопросы, так основательно изучил государственные финансы, что при обсуждении в Думе государственных доходов и расходов к речам и указаниям Шингарёва внимательно прислушивалась вся Дума, и тогдашний министр Коковцов, всю жизнь работавший над финансами, должен был признать в Шингарёве опасного и глубокосведущего противника…» При всём этом А. И. Шингарёв не имел специального экономического образования. Современники вспоминали, что как-то министр финансов В. Н. Коковцов сказал, что ему будет неинтересно выступать в Думе при отсутствии такого оппонента, как Шингарёв. Их полемика, по словам одного из современников, «стала ежегодным ритуалом и занимательным политическим зрелищем».

В 1915 году А. И. Шингарёв стал председателем военно-морской комиссии Думы, гласным Петроградской городской думы и членом её группы «Обновление», являлся членом оппозиционного Прогрессивного блока. В составе думской делегации посещал Англию, Францию и Италию. По воспоминаниям В. Д. Набокова, «к концу четвёртой Думы авторитет Шингарёва стоял очень высоко. И для всякого объективного наблюдателя был ясен рост его самомнения и самоуверенности, в особенности после заграничной поездки членов Думы, весною 1916 года. Чувствовалось, что у Шингарёва слегка кружилась голова от той высоты, на которую его, скромного земского врача, вознесла не случайная удача, не чужая рука, а его собственная работа. Без Государственной думы Шингарёв прожил бы честную и чистую жизнь интеллигентного местного деятеля, самоотверженного труженика. Государственная дума выдвинула его в первые ряды и подготовила всех к тому, что Шингарёв явился одним из бесспорнейших кандидатов на министерский портфель, как только старая бюрократия пала».

Накануне Февральской революции кадеты выдвигали лозунги прекращения сотрудничества с царским правительством. А. И. Шингарёв стал сторонником захвата власти. Он обвинял власть в подготовке сепаратного мира с Германией, призывая бороться с «тёмными силами». В январе 1917 года на квартире председателя Государственной думы выступал и Шингарёв, откровенно сказав: «Переворот необходим… Но кто на него решится?» В то же время, по свидетельствам государственного деятеля и публициста В. В. Шульгина, Шингарёв опасался массовой революции: «Мы идём к пропасти… Революция – это гибель, а мы идём к революции…» После Февральской революции Андрей Иванович возглавил Министерство земледелия в первом Временном правительстве. Есть свидетельства, что министром земледелия он стал неохотно, поскольку очень хотел быть министром финансов и был оскорблён выдвижением на этот пост Терещенко. Главным достижением А. И. Шингарёва на посту министра земледелия стал закон о хлебной монополии, запрет на захват помещичьих земель, а вот практические меры в сфере решения аграрного вопроса так и не были осуществлены. По словам экономиста В. П. Семёнова Тянь-Шанского, Шингарёв «не имел ни понятия о структуре законов, ни опыта государственного деятеля… создал не закон, а какую-то декларацию, да и то не совсем грамотно написанную. Появление нового закона вызвало необходимость создания целой сети наспех сконструированных учреждений для проведения в жизнь декларации».

Вместе с тем Андрей Иванович уже на посту министра критично оценивал последствия революции. По словам современника, Шингарёв заявлял: «Как бы вы знали, друзья мои, как на душе у меня тошно! Наше дело и будущее России близко к гибели».

В мае 1917 года Шингарёв занял пост министра финансов и стал заведующим продовольствием в правительстве А. Ф. Керенского, к которому он, впрочем, относился отрицательно и враждебно. Современники отмечали, что высокая репутация Шингарёва как специалиста в сфере финансов, полученная благодаря выступлениям в Государственной думе, не подтвердилась практической работой. Как отмечает биограф А. И. Шингарёва И. Л. Архипов, даже его единомышленники «не могли не признать поверхностность его экономических знаний». Октябрист С. И. Шидловский, считавший Шингарёва «очень хорошим человеком», называл его «не деловым и, во всяком случае, очень заблуждающимся относительно своей осведомлённости в финансовых вопросах». На посту министра финансов Шингарёв занимался агитацией за внутренний «Заём Свободы», внешними заимствованиями и налоговой реформой. Предлагалось ввести поимущественный налог, обложение прироста имущества, а также повысить акцизы или ввести монополии на сахар, чай, керосин, спички. Шингарёв лично предлагал гражданам отказаться от роскоши и жертвовать золото государству. Однако эти меры не имели положительных последствий. По воспоминаниям В. Д. Набокова, Шингарёв «…сразу утонул в море непомерной, недоступной силам одного человека работы. Он мало кому доверял, мало на кого полагался. Он хотел сам во всё входить, а это было физически невозможно. Он работал, вероятно, 15‒18 часов в день, сразу переутомился и как-то очень скоро потерял бодрость и жизнерадостность. В заседаниях Временного правительства он выступал очень много, но здесь-то именно и оказались недостаточными его силы. Он и в этих заседаниях чувствовал себя на трибуне Государственной думы, говорил длительно, страшно многоречиво, утомлялся сам и утомлял других до крайности. При этом нельзя было обидеть его ничем больше, как словами: “Андрей Иваныч, нельзя ли покороче”. Он в этих случаях отвечал: “Я могу и совсем не говорить”, тем самым заставляя