Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

личных карьеристических целей. Когда началась война (с Японией), то он не спешил с займами, рассчитывая, что будет удобнее их делать впоследствии, когда проявится сила нашего оружия. Между тем результаты войны сказывались всё плачевнее и плачевнее. Вместо того чтобы с первого начала сделать большие займы, он всё торговался с банкирами, делая их постепенно, а потому кредит наш всё понижался и понижался и условия для займов делались постепенно всё более и более неблагоприятными. Коковцов же ушёл после 17 октября, свалив этот громадный дефицит на мою шею… Вторая главная ошибка Коковцова, из многих других, совершённых по его неопытности и самомнению, заключалась в том, что он значительно и без всякого оправдания увеличил количество кредитных билетов в обращении. Страны, имеющие правильное денежное обращение, основанное на свободном обмене на металл, прибегали к значительному увеличению кредитных билетов в обращении только в случае больших войн, когда не было возможности покрывать расходы путём кредитных операций. Значительное и быстрое увеличение кредитных билетов может иметь оправдание в случае внезапного экономического резкого кризиса, когда центральный банк вынуждается оказать большую и внезапную помощь. Ни одного из этих обстоятельств не существовало… Поэтому устойчивость денежного обращения в Poccии, то есть гарантия размена на металл, крайне уменьшилась, и я при неблагоприятных обстоятельствах и анархии не исключаю возможности в ближайшее время прекращения размена и финансового краха».

Государственный секретарь А. А. Половцов писал, что Коковцов – «ярый чиновник с ограниченными способностями, но искусно достигающий личных своих целей при помощи неумолкаемой болтовни, испещрённой громкими, закруглёнными фразами». Для А. И. Гучкова Коковцов – «порядочный царедворец, бюрократ в плохом смысле слова».

После Февральской революции В. Н. Коковцов был арестован, но вскоре отпущен. С мая 1917 года жил у себя в имении, а в ноябре 1917 года уехал в Кисловодск. В марте 1918 года был избран председателем Союза защиты русских интересов в Германии, созданного по условиям Брест-Литовского мира. Летом 1918 года Коковцов вернулся в Петроград и был вновь арестован Петроградской ЧК, но позже выпущен на свободу. По некоторым предположениям, в 1918 году Коковцов побывал в Омске, где вместе с другими экономистами давал советы министру финансов правительства А. В. Колчака И. А. Михайлову.

Жена Коковцова пыталась покинуть Россию при посредничестве жены М. Горького. После одного из допросов в 1918 году Коковцов с женой бежал за границу через Финляндию, эмигрировал во Францию. По словам Владимира Николаевича, после отъезда из России он «лишился всех… скромных сбережений и всего… имущества и год спустя, в ноябре 1918 года, спасая жизнь жены и свою… покинул родину без всякой надежды когда-либо увидеть её».

Французский президент Р. Пуанкаре обратился к Коковцовой со словами: «Для меня большая отрада, что Вам и Вашему мужу удалось спастись и приехать именно во Францию. Я хочу Вас просить верить тому, что у Вас здесь много друзей, и в числе их я хотел бы быть одним из самых искренних». Члены Русского политического совещания в Париже не пожелали видеть в своих рядах Коковцова, обвиняя его в лояльности самодержавию. В 1919 году Коковцов возглавил Международный коммерческий банк в Париже.

В дальнейшем Коковцов играл важную, но в основном неофициальную роль в жизни русской эмиграции. К мнению Коковцова прислушивались и французские политические деятели. В Париже Коковцов создал и возглавил объединение деятелей русского финансового ведомства за границей, также руководил Союзом верных памяти императора Николая II. Публиковал статьи по экономике и финансам России.

О последних годах жизни В. Н. Коковцова известно мало. Умер он в 1943 году в Париже и похоронен там же. Его уход из жизни остался почти незамеченным. В надгробной речи эмигрант А. А. Шумихер так сказал о Коковцове: «С ним ушёл в могилу человек кристаллической чистоты и непоколебимого исполнения своего долга во всех формах и условиях, в каких он был возложен на него за сорок лет его упорного труда. Этому долгу перед Родиной служил он всю свою жизнь, отдавая себя целиком ему одному, до самого последнего дня, когда он был силою вырван из его рук… Пусть найдёт в чужой земле мир и вечное упокоение этот прекрасный человек, который не знал уступок велениям своей совести».

А вот своим детям Коковцов не смог привить чувство справедливости и долга. Дочь Коковцова сотрудничала с нацистами в ходе оккупации Франции, а после их поражения была поймана, обрита наголо и выставлена на публичный позор у мэрии города, где проживала. Потомки Владимира Николаевича и в настоящее время проживают во Франции.

Как пишет Л. Н. Юровский: «Современники отмечали, что В. Н. Коковцов не переставал относиться оптимистически ко всему, что вокруг него совершалось. Драгоценное качество, когда им обладаешь в меру. В. Н. Коковцов, к сожалению, эту меру превзошёл. Он всегда и неизменно был доволен и преисполнен лучших надежд: во время войны и во время мира, в дефицитные годы и тогда, когда в казначействе накопилась свободная наличность, когда Россию приобщали к культурным странам Запада, вводя всеобщее обучение, и тогда, когда её приобщали к варварским странам, инсценируя ритуальный процесс. Он всегда был доволен и всегда улыбался… И от этого, конечно, его оптимизм, которым никто не мог заразиться, становился жутким, и для постоянного политического наблюдателя его улыбка переставала быть обворожительной и делалась несносной».

Противоречивыми были оценки П. Н. Милюкова, который, с одной стороны, называл Коковцова «испуганным бюрократом», а с другой стороны, уважал его и писал о нём: «Это был странный человек, этот министр финансов, попавший потом в премьеры за то же своё качество: аккуратность и добросовестность в рамках принятого на себя служения. Там он охранял казённый сундук от посторонних покушений, в том числе и царских. И все мы соглашались с его репутацией “честного бухгалтера”. Здесь он охраняет вверенные ему интересы патрона, не считая и сам себя ни в коей мере “политиком”, а только верным слугой престола». «В характере В. Н. Коковцова была черта внутреннего самоуважения и требования признания его от других, которая давала основания шутить над его суетностью и тщеславием. Я этого суждения, довольно общего, не разделял… То обстоятельство, что Коковцов шёл на явный неуспех, оставаясь верен себе и своей роли, не могло не вызвать уважения к нему, особенно в связи с его пониманием этой роли».

В воспоминаниях одного из современников сохранилась такая характеристика Коковцова: «Первое впечатление – человек приятный во всех отношениях, да и последнее впечатление такое же, очень-очень осторожный человек. Государственный ли у него ум – вряд ли… Я задал вопросы, он охотно