Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Ценой? Ты людей убиваешь! Если такая цена у наших отношений, думаешь, я буду в этом участвовать?! Ты с ума сошел?

– Дело не только в наших отношениях. Раньше большую часть работы делала Ева, но теперь она прячется от организации и игнорирует их приказы. Им нечем ей угрожать. Она… ну ты знаешь, слегка не в себе. Они потеряли над ней контроль и не могут ее вернуть, но они не оставят ее в покое. Они убьют ее и… тебя, если я не буду с ними.

– Что?

Лео трет переносицу.

– Слушай, я безумно виноват, – с болью в голосе произносит он, – я втянул тебя в эту игру. Из этой игры нет выхода. Они поняли, что ты слишком много знаешь, а когда они стерли мне память, то были уверены, что я ничего тебе не рассказывал. Видимо, я смог их убедить. И они решили тебя не трогать. Но… мне очень жаль. Я… не знаю, что делать.

– То есть… они хотят убить меня?

– Если я их кину.

– Господи…

– Этого не случится, – он сжимает мою ладонь. – Я что-нибудь придумаю. А пока я должен делать то, что необходимо. Иначе пострадаешь и ты, и Ева. Они схватили меня за горло. И не отпустят. Они только рады, что у меня появилось слабое место.

Я закрываю лицо ладонями, чувствую, как Лео обнимает меня за талию и тихо выговаривает на ухо:

– Просто не думай об этом. Я сам разберусь. Все будет хорошо. И мы можем быть вместе. Ты единственная радость в моей жизни, Эми, хоть я многого и не помню, но это правда. Даже с потерянной памятью.

– Ты должен убивать, чтобы я жила, – бормочу я.

– Это не так.

– Это именно так!

Я вырываюсь из его рук и убегаю в кабинет, запираю дверь, чтобы Лео не зашел, потому что чувствую, как начинаю рыдать. Все это – чистейший ужас.

Лео умоляет меня открыть. Я скатываюсь спиной по двери и притягиваю колени к лицу, утыкаюсь в них. Закрыв себе рот, чтобы не зарыдать во весь голос, я всхлипываю, не замечая, как Лео стучит в дверь и зовет меня.

Мне нужно побыть одной.

Я не хочу никого видеть.

Ни-ко-го!

Теперь я пешка в чужой игре. Своей жизни у меня нет. От осознания этого я не могу перестать лить слезы. Сердце сдавливает, будто скоро у меня случится инфаркт. Живот тоже скрутило.

Не знаю, сколько я рыдала, заперевшись в кабинете, но выдохлась я до того, что в итоге заснула прямо на холодном полу у стены.

Среди ночи я услышала щелчок. Лео взломал замок на двери. В полусонном состоянии я почувствовала, как меня берут на руки, а потом укладывают в постель.

Единственное, что я услышала перед тем, как снова отключиться:

– Лучше бы я умер в том пожаре.

Глава 17

– Я верил тебе! – восклицает Глеб, разбивая об пол пробирку с желтоватой жижей.

Я принюхиваюсь, но запах вещества теряется на фоне сладкого аромата красно-голубых роз. Яркий. Приторный. Он вытесняет из носа любые другие запахи. Удивительные цветы, однако. И удивительный человек этот Глеб. Он и для меня создал гибрид розы и пиона: неделю назад подарил мне это чудо в знак примирения. Я и не знала, что парень бывает таким милашкой…

После ссоры в квартире Виктора я долго не разговаривала с Глебом. Как и он со мной. Я вспылила, что за столько лет он не сумел меня узнать под личиной Ренаты, а Глеб разозлился из-за моей связи с Виктором. Впрочем, я никогда толком и не появлялась на глаза Глеба или Лео, лишь иногда мелькала, так что винить их не в чем. Большую часть времени я проводила в других городах, охотясь на жертв «Затмения». Вернее, не я, а скорее Рената, или… ух. Моя голова – хренов калейдоскоп. Я ненавижу Ренату. Не-на-ви-жу. Но где я и где начинается она, не всегда понимаю. У меня извечные пробелы в памяти. Кажется, словно в моей голове давным-давно поселились мыши, которые грызут провода. И с каждым годом эти вредители плодятся все больше.

Если вы думаете, что физическая боль – самое страшное, то вы никогда не забывали лица родителей. Душевная боль способна уничтожить человека до основания.

Когда Рената выталкивает меня из головы, я будто отключаюсь, а затем просыпаюсь, как от долгого сна, не понимая, где была и что делала целую неделю.

Щелчок.

И меня нет.

Будто кто-то выключает экран, и я остаюсь в темноте, а потом забываю этот отрезок времени. Не могу понять, что из моих воспоминаний реальность, а что галлюцинации.

Короче говоря, Глеб ни в чем не виноват. Да. Не знаю, почему я так на него разозлилась. Из-за того, что он оскорблял Виктора? Потому что помешал нам?

Уже не важно…

Мириться Глеб все равно пришел первым. Теперь в моей комнате, под купольной стеклянной крышкой, стоит уникальный белый цветок, олицетворяющий возрождение забытого. Я смотрю на подарок Глеба и ловлю флешбэки. Даже таблетки не спасают. После романа с Виктором мой мозг словно перезапустили, и в системе идет постепенная загрузка кусочков данных, которые хранятся в недрах подсознания. Я чувствую ледяные пальцы прошлого на коже. Они обхватывают все крепче. Впиваются до боли. Разрезают меня. Но я сопротивляюсь. Да, я хочу вспомнить все то хорошее, что было, но оно идет в комплекте и с ужасным. Мое детство. Убийства. Зверства, которые творила Рената по поручению «Затмения». Все заблокировано. Однако ключи в замках медленно прокручиваются, и скоро цепи, что удерживали мои кошмары, бряцнут о пол.

Я хочу этого.

И до смерти боюсь.

Спрятавшись за широким горшком с лимонным деревом, я слежу за Глебом и Жанной. Они ругаются. Не знаю точно, из-за чего, но это связано с «Затмением» и тем, о чем Эми, Лео и Глеб говорили на террасе. Речь о каком-то веществе. Я слышала лишь обрывки разговоров, поэтому восполняю пробелы, подслушивая.

Сначала я не придала этим ссорам особого значения. У нашей семьи поводов подраться друг с другом – как тараканов на помойке, так что я просто невзначай спросила у Стеллы, из-за чего скандал… но ответа не получила. Тетя увильнула. Проигнорировала меня!

Интересный поворот.

Теперь я заинтригована.

Теряете, тетя, хватку, ох, теряете. Старость подползает незаметно (главное, самой Стелле не ляпнуть про старость, а то окажусь в могиле