От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

Большой Морской (бывший участок архитектора Э. М. Фальконе) и на пл. Искусств, 5, на подаренном ему участке придворных ювелиров братьев Сеген. Архитектор Жако являлся членом Комитета для приведения в лучшее устройство всех строений и гидравлических работ в Санкт-Петербурге. С деятельностью этой организации, учрежденной в 1816 году, связан новый подъем в градостроительном развитии столицы, ибо творческое содружество архитекторов и инженеров оказалось на редкость плодотворным. По предложению членов Комитета в Петербурге возвели большое количество прекрасных монументальных зданий.

Улица Декабристов, 19

Дом № 19 на Офицерской улице – одна из построек талантливого мастера – является ценнейшим историко-художественным памятником архитектуры XIX века. Возводя дома в Петербурге, П. П. Жако, как правило, смело нарушал устаревшие каноны классицизма и вводил в композицию новые оригинальные архитектурные элементы и решения.

К. И. Арсеньев

В 1840 году титулярному советнику Александру Ивановичу Герцену вновь грозила ссылка в Вятку. Ему пришли на помощь два человека – Василий Андреевич Жуковский и Константин Иванович Арсеньев, известный историк, географ и статистик. В 1828 году Арсеньеву было поручено преподавать историю и статистику наследнику престола, будущему императору Александру II. Арсеньев занимал тогда официальный пост члена совета Министерства внутренних дел. Пользуясь своим влиянием, Константин Иванович добился смягчения приговора. Он даже обещал ускорить перевод Герцена в Петербург. «…Кажется по всему, недолго нам жить во Владимире…», – писал Герцен жене после встречи с Арсеньевым. Они часто встречались в Петербурге. Их отношения приняли доверительный, дружеский характер. Александр Иванович писал 3 июля 1840 года Д. П. Голохвастову: «К. И. Арсеньев со мною несказанно хорош; у него я бываю…».

А. И. Герцен. Портрет работы А. Л. Битберга

Арсеньев жил тогда на Офицерской улице, в доме № 19. Он пользовался правом извлекать секретные документы из государственных архивов. Не исключено, что с некоторыми он познакомил своего молодого друга в доме архитектора Жако. Общеизвестно, что о существовании «Записок» Екатерины II Герцен узнал от Арсеньева. Копию «Записок» в 1858 году переправили в Лондон и напечатали в Вольной русской типографии.

В предисловии к этому изданию «Записок» Герцен указывал: «…первым, кто рассказал мне об этом, – был наставник царствующего ныне императора, Константин Арсеньев…».

Графиня Б. Ф. Тизенгаузен

В это же время за опального вольнодумца и революционера хлопотали и другие влиятельные лица России. В 1840-х годах граф Владимир Александрович Соллогуб, известный писатель и внук литовско-польского вельможи, переселившегося в Россию, часто посещал летом на даче в Павловске чету Панаевых, у которых гостил молодой поэт Некрасов.

Император Николай Павлович

Вечером после приятного обеда Соллогуба «осадила» необычной просьбой хорошенькая хозяйка дачи Панаева: «Граф, вы знаетесь с такими важными людьми, у вас такие большие связи, сделайте доброе дело – помогите одному совершенно невинно пострадавшему молодому человеку. Он заслуживает сострадания». Соллогуб, понимая, что путем обыкновенного заступничества ничего нельзя будет добиться, счел возможным положиться на неисчерпаемую доброту императрицы Александры Федоровны и поэтому решил обратиться непосредственно к ней через графиню Екатерину Федоровну Тизенгаузен – дочь Елизаветы Михайловны Хитрово. Графиню Тизегаузен императрица тогда особенно любила и отличала и согласилась ходатайствовать перед императором о смягчении приговора молодому человеку, звавшемуся Александром Ивановичем Герценом.

Император Николай Павлович, непреклонный в своих решениях, но иногда все же уступавший просьбам супруги, на этот раз отказал наотрез и при неоднократных просьбах Александры Федоровны отвечал: «Нет, нет и нет!». Хотя в конце концов государь все же капитулировал перед настойчивыми просьбами своей венценосной супруги, проговорив при этом с сомнением: «Хорошо, но за последствия я не отвечаю!».

В своих мемуарах В. А. Соллогуб пишет, что «Герцену был выдан заграничный паспорт, и он отправился в Лондон».

Граф В. А. Соллогуб

Историки же единодушно полагают, что граф Соллогуб через Е. Ф. Тизенгаузен в 1842 году хлопотал за Герцена именно с тем, чтобы освободить его от подневольного житья в Новгороде. Хлопоты императрицы увенчались успехом, и Герцену разрешили переезд, но не в Лондон, а в Москву.

Выпускник Александровского лицея М. Б. Салтыков-Щедрин

В 1844 году Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин окончил Александровский лицей и с мая по декабрь вынужден был поселиться в семье своего брата – Дмитрия Евграфовича, служащего лесного департамента Министерства государственных имуществ, который жил на Офицерской улице в доме № 19. Будущий русский сатирик бедствовал, получая жалование скромного чиновника Военного министерства. С легкой руки писателя дом архитектора Жако вошел в историю под именем «дома Иудушки Головлева» – родной брат Салтыкова-Щедрина, занимавший здесь квартиру, послужил прообразом знаменитого литературного героя, столь блестяще изображенного автором этого социально-психологического романа.

На всю округу славилась булочная-кондитерская Ивана Людвиговича Думы, арендовавшего в доме Жако помещение. В полуподвале, под булочной, располагалась его пекарня, где выпекалась замечательная продукция – булки, «венский товар», торты и всевозможные печенья. Кондитерская процветала, товар был отменный. Хозяин принимал заказы на именинные пироги и праздничные торты. В магазине и пекарне соблюдалась образцовая чистота, все ходили в белых халатах и таких же колпаках. Сам кондитер – Иван Людвигович – обслуживал наиболее именитых заказчиков и собственноручно изготовлял изделия для постоянных клиентов.

Позже, в 1905 году, в доме № 19 снимал квартиру петербургский художник и скульптор Константин Васильевич Изенберг, автор одного из самых известных городских монументов – памятника морякам миноносца «Стерегущий». Его установили в 1911 году в начале Каменноостровского проспекта и посвятили одному из героических эпизодов Русско-японской войны 1904–1905 годов. Монумент напоминает о славных традициях отечественного флота и продолжает тем самым патриотическую тему в русской монументальной скульптуре.

Однако мало кто знает о том, что работа художника над памятником давалась довольно сложно и в силу внезапно открывшихся обстоятельств могла быть даже полностью остановлена.

Миноносец русского военно-морского флота «Стерегущий» заложили в 1900 году в Петербурге под названием «Кулик». В 1901–1902 годах его по частям перевезли в Порт-Артур, где собрали. Миноносец вступил в строй в 1903 году под именем «Стерегущий». Его водоизмещение составляло 240 т, скорость 25,5 узлов. Корабль был вооружен одним 75-мм, тремя 47-мм орудиями и двумя торпедными аппаратами. Экипаж насчитывал 52 человека.

А. С. Сергеев, командир эскадренного миноносца «Стерегущий»

B. C. Анастасов, младший инженер-механик миноносца «Стерегущий»

К. С. Кудревич, мичман миноносца «Стерегущий»

Общеизвестно, что вечером 25 февраля 1904 года командир эскадренного миноносца «Стерегущий» лейтенант А. С. Сергеев по приказу адмирала С. О. Макарова повел свой корабль в паре с миноносцем «Решительным» на ночную разведку. Русские корабли в течение ночи дважды пытались торпедировать японский крейсер, но потеряли его в темноте, а в 6 часов утра встретили отряд из четырех японских миноносцев, каждый из которых по своей быстроходности и огневой мощи превышал боевые возможности наших судов. «Стерегущий» и «Решительный» от боя не уклонились, а, дав самый полный