От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

стал в итоге приятной неожиданностью для поклонников Пушкина, а в их числе находился и такой знаток жизни и творчества поэта, как Александр Николаевич Бенуа, автор известных иллюстраций к «Медному всаднику», «Капитанской дочке». Художник с заинтересованностью следил из Парижа за работой ленинградского скульптора. И не просто наблюдал, а и сумел дать ценные советы в процессе работы над пластическим выполнением образа. Он побудил скульптора к новым поискам движения правой руки читающего поэта, и в конце концов ваятель сумел найти то единственное, почти неуловимое движение, жест, органически слившийся с вдохновенным, полным живой мысли выражением лица Пушкина и его свободной величественной осанкой. Советы Бенуа, родившегося в Коломне и жившего когда-то на Офицерской улице, позволили молодому скульптору создать покоряющий, солнечный и обаятельный образ любимого всеми поэта-гения. Аникушин сумел прийти к объективной правде в трактовке своего образа Пушкина, образа, который вдруг стал бесконечно близок и прочно вошел в сознание всех, кому дорог великий поэт России. Памятник получился выразительным и живым. Поэт стоит в свободной позе, голова высоко поднята. Выражение лица вдохновенно. Жест открытый, широкий. Он обращается к своим потомкам:…Здравствуй, племяМладое, незнакомое!

Памятник А. С. Пушкину на площади Искусств

19 июня 1957 года – к 250-летию Ленинграда – в центре города, на площади Искусств, 40-летний Аникушин присутствовал при открытии памятника русскому поэту. Скульптурное изображение А. С. Пушкина, выполненное в романтическом стиле, органически вписалось в исторический ансамбль площади.

Сейчас трудно себе представить, что там, где теперь читает свои стихи аникушинский бронзовый Пушкин, раньше был просто городской сквер.

«…Владел даром слова и был одарен талантом к рисованию»

Пятиэтажный доходный дом № 22 на Офицерской улице принадлежал представителям старинного княжеского рода – Лобановым-Ростовским, владевшим многочисленными особняками и жилыми зданиями в Санкт-Петербурге. В 1847 году строение по наследству переходит в собственность Николая Алексеевича Лобанова-Ростовского, по распоряжению которого доходный дом капитально перестроил архитектор Александр Романович Геншвенд, внесший определенные изменения в его фасад: второй этаж строения обработали рустом, а окна украсили красивыми наличниками с сандриками и фигурной лепкой. Часть нового здания занимали меблированные комнаты, хозяйкой которых значилась У. С. Квасова. Первый этаж жилого строения управляющим князя сдавался в аренду состоятельным купцам. Длительное время здесь размещалась пивная лавка Дмитрия Степановича Черногорова. В 1912 году в доме снимал квартиру известный русский инженер-строитель Александр Кондратьевич Павловский, профессор, руководивший после революции 1917 года Петроградским, а затем Ленинградским институтом гражданских инженеров.

Улица Декабристов, 22

Судьба владельца дома № 22 по Офицерской улице князя Николая Алексеевича Лобанова-Ростовского заслуживает особого внимания. Жизнь его драматична и полна превратностей. Один из его сослуживцев, близко знавший лейб-гусара Н. А. Лобанова-Ростовского, писал о нем: «Очень умный, начитанный, любознательный, он владел даром слова и был одарен природным талантом к рисованию и живописи». Николаю Алексеевичу было 19 лет, когда в 1842 году он написал портрет своего полкового начальника А. Г. Ломоносова – одного из самых близких знакомых М. Ю. Лермонтова, также служившего в лейб-гвардии Гусарском полку. Когда Лермонтова сразу после окончания юнкерского училища в конце 1834 года произвели в корнеты этого полка, ротмистр А. Г. Ломоносов отнесся к новичку очень доброжелательно. Существует мемуарное свидетельство, что именно он, «любивший его более других», сказал однажды поэту: «Брось ты свои стихи. Государь узнает, и наживешь ты себе беды». Лермонтов ответил на это: «Что я пишу стихи, государю известно было, еще когда я был в юнкерской школе, через великого князя Михаила Павловича, и вот, как видите, до сих пор никаких бед я себе не нажил». – «Ну, смотри, смотри, – грозил ему шутя, старый гусар, – не зарвись, куда не следует».

Командир лейб-гвардии Гусарского полка А. Г. Ломоносов. Портрет, написанный князем Н. А. Лобановым-Ростовским

Акварельный портрет лейб-гусара Ломоносова, написанный Н. А. Лобановым-Ростовским, долгое время находился в парижском собрании А. А. Попова. Его наследница, Б. Е. Попова, отправила в Россию принадлежавший ей акварельный портрет А. Г. Ломоносова. С ее согласия Илья Самойлович Зильберштейн, – один из выдающихся деятелей отечественной культуры, передал эту акварель в Государственный музей «Домик Лермонтова» в Пятигорске.

Николай Алексеевич являлся племянником князя Александра Яковлевича Лобанова-Ростовского, имевшего широкий круг знакомых и друзей. Открытый и доброжелательный, Александр Яковлевич довольно хорошо знал А. С. Пушкина, ценившего его прекрасные человеческие качества и готовность всегда оказать помощь нуждающемуся в ней. Находясь в Кишиневе, поэт 27 сентября 1822 года писал Н. И. Гнедичу: «Князь Александр Лобанов предлагает мне напечатать мои мелочи в Париже». Правда, по ряду причин, это осуществлено не было.

Князь А. Я. Лобанов-Ростовский

Александр Яковлевич слыл заядлым коллекционером, при этом часть собранных им раритетов он передавал в музеи и библиотеки города. Известно и его страстное увлечение морем. Он стал опытным яхтсменом и способствовал развитию этого вида спорта в России. По его инициативе в Петербурге организовали яхт-клуб и построили целую флотилию морских судов и прекрасных яхт, участвовавших в ежегодных гонках.

Эту страсть к морю и яхтам он, вероятно, передал своему племяннику. Владелец дома на Офицерской князь Николай Алексеевич Лобанов-Ростовский недолго прослужил в лейб-гвардии Гусарском полку и вскоре оставил службу. Полагают, что подобное решение князь принял, чтобы быть поближе к морю. Его последующая работа была довольно тесно связана с флотом. Он становится адъютантом генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича. Располагая значительными личными финансовыми средствами, Николай Алексеевич приобретает прекрасную крейсерскую яхту, на которой совершает смелые дальние морские плавания, в том числе и такое длительное и опасное, как переход из Петербурга в Америку.

Однако внезапное и тяжелое заболевание навсегда вывело князя из строя и приковало к постели. Последствия травмы позвоночника после падения с лошади во время сложной вольтижировки на императорском смотре стали причиной необратимого паралича ног. Начались длительные и бесплодные лечебные процедуры, причиняющие больному лишь огромные страдания и мучения. Их он переносил мужественно. Героически вел себя даже при применении к нему таких «зверских» методов лечения паралича, как прижигание тела раскаленным железом.

Князь А. Н. Лобанов-Ростовский

Теперь он лежал, причем только на груди, в постели, подвешенной к потолку, дабы избежать возможных болезненных сотрясений и вероятных пролежней. Но даже в таком тяжелейшем положении он не пал духом: принимал гостей, вел горячие дискуссии и беседы с приятелями по проблемам искусства, мореплавания и политики. Прикованный к постели, он продолжал упорно рисовать. Незадолго до своей смерти, после тридцатилетнего пребывания в своеобразном гамаке, Николай Алексеевич выполнил сложный заказ церкви в Ментоне (Франция), где проходил курс санаторно-курортного лечения. Князь написал Христа во весь рост для заалтарного витража русского храма.

По словам очевидцев, его работа оказалась настолько прекрасной и совершенной, что потрясла и покорила французских