Свободный философ Пятигорский - Александр Моисеевич Пятигорский

только Соловьев), это Испания, которая в течение более шести сто.. летий доблестно сражалась против мусульманских поработителей и в конце концов победила их пол.. НОстью В открытом честном с обеих сторон бою. За это, а не по прuчuнам этоrо она сделалась вели.. чайшею державой мира. И что же? В rодину ее за..

 

27

 

Раздел З. Философия в меняющемся мире

 

служенноrо триумфа Испания из победителя пре

    вращается в rонителя и тюремщика, изrоняя миллионы мавров и евреев, повинных только в том, что они не христиане. Но мало Toro, вскоре после этоrо христианский монах

оплот ее духовной силы

превращается в палача, учреждая инкви

    зицию с ее страшным психолоrическим насилием, с ее страшными физическими пытками. А оставших

    ся бывших мавров и евреев, насильно обращенных в христианство, пытают и убивают за то только, что они плохие хрисrnане. «Именно В это время,

    rоворит Соловьев,

испанцы перестали быть хри.. стианами сами и стали rораздо хуже язычников, ибо, выдрав зло, они именем Иисуса Христа пре.. дали ero как Боrа живоrо». И в этом, по ero мнению, некоторую роль сыrрал фактор rенетический: силь

    ный финикийский элемент в их крови и культуре. Финикийцы совершали человеческие жертвопри

    ношения. Но разrром Испании Соединенными Шта.. тами и произошел, по мнению Соловьева, как кара истории. Немезида (так называется статья Соловье

    ва) решила не в пользу Штатов, но против Испании за ее исторический выбор в пользу зла. «Жалкие торrаши, победившие хитростью и СИЛОЙ блаrо

    родноrо cTaporo воина»,

так сказал бы об этом Шпенrлер. Но Соловьев никоrда не бьUI романти

    ком. Замечательно, что для Hero, как и для Шпенrле

    ра, который бьUI младше ero как раз на поколение, существовало понятие суда истории. Но посмотри

    те, как полярно различаются здесь их точки зрения. Шпенrлер пишет в последней rлаве «Заката EBpO

 

28

 

Историософия позднеrо Владимира Соловьева

 

пы» В 1917 rоду: «Мировая история

это суд, Bce

    rда решающий в пользу сильноrо и более уверен.. Horo в себе, суд, который всеrда приносит истину и справедливость в жертву мощи и расе». Соло

    вьев пишет в предисловии к «Трем разrоворам» в 1900 rоду: «(Если с известной точки зрения всемир" ная история есть всемирный суд Божий, то ведь в понятие TaKoro суда входит долrая и сложная тяж.. ба, процесс между добрыми и злыми исторически

    ми силами».

 

«Закат Европы» Освальда Шпенrлера

 

«Не лоrика причинно..следственных связей, а ЛОrика Судьбы

вот что отличает, по мысли Шпенrлера, Исто.. рию от Природы». Такую фразу можно услышать rде"то ближе к середине нижеследующей беседы Пятиrорско.. ro об историософской системе автора «Заката Европы». На мой взrляД, это одна из лучших nporpaMM цикла

и потому, что сам Александр Моисеевич явно находился под большим впечатлением от этой чудовищной (по KO

    личеству использованноrо материала и безжалостным выводам) книrи, и из..за явной актуальности всей исто.. риософской проблематики второй половины XIX

первой половины ХХ века для философа. Как мне кажется, Пяти.. rорский был уверен, что он

и окружающие

живет в эпоху Вл. Соловьева и Шпенrлера, а не, к примеру, Лукача и Делеза. BcerAa яростно отрицавший свою причастность к любому из поколений и школ, Пятиrорский подсозна" тельно считал именно эти системы мышления «своими»

    это не значит, что он их разделял, конечно нет, но он чувствовал себя в их окружении наиболее уютно. «Уют» в данном случае вовсе не означает покойное кресло, за.. жженную сиraрету, чашку чая или кофе, рюмку водки и дру.. жескую беседу

то есть все то, что Пятиrорский

част.. ный человек так любил и ценил,

а возможность думать над этими вещами как над теми, которые понимаешь по умолчанию. Это целый ряд мыслителей; все они ускольза

 

ЗО

 

«Закат Европы>} Освальда Шпенrлера

 

ют от точноrо определения

то ли философы, то ли историософы, то ли мистики, то ли даже идеолоrи. Думаю, Пятиrорскому нравилось в них как раз вот это

непопа- дание под жесткие катеrори и, отсутствие академической «истории болезни», свобода думать о чем и как хочешь. Конечно, за такую свободу следует расплачиваться

как Вл. Соловьеву, не дотянувшему до пятидесяти, как Бер

    дяеву, над которым потешался любой кому не лень, как позже Кестлеру с ero длинной страшноватой жизнью. Впро.. чем, не стоит перебарщивать с жалостью: перечисленные мыслители с удовольствием отыrрывались на друrих. В этом ряду Шпенrлер выделяется как человек, которому везло. Прежде Bcero он был человеком невероятной BHYТ

    ренней дисциплины, что позволило ему, не отвлекаясь на пустяки, вроде зарабатывания относительно приличных денеr и продвижения по социальной лестнице, спокойно писать свой opus таупит. Освальд Шпенrлер работал скромным учителем, получил скромное наследство, Ино

    rAa, очень редко, публиковался в прессе

Bcero этоrо хватало, чтобы поддерживать собственное одинокое cy

    ществование. Освальд Шпенrлер обожал книrи, но, пока не разбоrател

а он разбоraтел неожиданно, после шум

    Horo успеха «Заката Европы», обязанноrо популярностью чисто хронолоrическому совпадению выхода книrи с фи.. налом Первой мировой,

дома их не держал, довольст- вуясь походами в библиотеки (правда, хорошие, ведь он жил в rамбурrе, а потом в Мюнхене. Что бы делал Шпенr.. лер, окажись в пусть и большом, но провинциальном совет.. Ском ropoAe, rAe на месте областной библиотеки обычно ИСточал миазмы унылый совковый ад,

подумать страш.. но). KorAa появилась возможность, Шпенrлер принялся

 

31

 

Раздел 3. Философия в меняющемся мире

 

набивать дом разнообразными томами и восточным opy

    жием, но до образа жизни «боrатоrо интеллектуала» не опустился. Флиртовал с нацистами

иноrо и предста

    вить себе невозможно, коrда читаешь «Закат Европы», особенно второй том, а также «Человека И технику» и «rоды решений»,

но вовремя опомнился, не подвело эстетическое чувство. Брезrливость не позволила Шпенr

    леру замарать себя сотрудничеством с rитлером; впрочем, никаких особенных антинацистских жестов он тоже не делал. Сидел дома, в Мюнхене, в окружении замечатель

    ной библиотеки, на стенах

затейливые щиты и кривые кинжалы, слушал музыку и читал книrи, сочиненные в основном до наступления Века Разума и Эпохи Романтиз

    ма. Умер от сердечноrо приступа в 56 лет

тоже, в об

    щем

то, повезло, не дотянул даже до «Хрустальной ночи», а ведь среди ero предков были евреи. В общем, если можно использовать в отношении философа этот штамп, он прожил счастливую жизнь

никто и ничто ему oco

    бенно не