Огонь для водолея - Анна Лучок

— Входите.

— Чемодан можешь мне оставить.

Женщина протянула руки и попыталась взяться за хлипкую ручку, но я лишь отступила. Внутри, кроме обычной одежды, лежало очень много личных вещей, а также не моих дневников, которые ни в коем случае нельзя показывать. Никому. Провожатая удивлённо вздёрнула бровь.

— Ну как знаешь.

Отмахнулась и открыла дверь к ректору. Свободной рукой взяла меня за плечо и втолкнула внутрь. На город уже опустились сумерки, и в комнате единственным источником света была небольшая свеча в руках мужчины. Он приподнял огонь ближе к лицу и улыбнулся. На вид ему было лет сорок, как Клаусу.

— Добрый вечер, вы к нам поступать?

Ответила не сразу, заворожённая смотрела на ректора и замечала всё больше морщинок. Уставшие серые глаза, которые очень выделялись на добродушном лице. Хотя правильнее сказать я не уверена, что ответить.

— Д-да…

Света было так мало, что я не видела в комнате ничего, кроме ректора, как заворожённая рассматривала невысокого мужчину. На нём были коричневые прямые брюки, белая рубашка, выправленная и застёгнутая не на все пуговицы, а на ногах красовались тапочки грязно розового цвета.

Ректор кивнул в сторону своего рабочего места в центре комнаты. Это было очень похоже на кабинет Клауса, хотя и на несколько уровней дешевле. Два стола выставили в форме буквы «т», два самых обычных стула друг напротив друга. По стенам кабинета стояла пара книжных шкафов, они были полупустые и по большей части заполненные бумагами.

Ректор зажёг ещё несколько свечей на столе и присел на своё место, стул под ним скрипнул. Последовала примеру и расположилась напротив, продолжая прижимать к себе чемодан. Собирая вещи, совершенно, не подумала, как буду прятать их. Клаус говорил, что академия давно не пользуется популярностью и из года в год здесь очень мало обучающихся. Чаще это были самые обычные люди, не имеющие достаточно денег, но желающие развить свои магические навыки. Несколько похожих академий королевство спонсирует для поддержания баланса населения, хотя в записях дома Шульц это называли «бесполезная трата ресурсов».

— Сейчас уже поздно, поэтому принять экзамен у вас не смогут, но давайте хотя бы запишем кто вы и откуда.

Ректор, широко улыбаясь, подвинул к себе стопку листов, вооружился ручкой и уставился на меня в ожидании. Смотрела в ответ и совершенно не понимала что нужно. Клаус говорил, что я уже принята, и даже та женщина сказала, что ректор давно ждёт. В доме Шульцев я изучала только теорию, практиковала очень лёгкие и простые заклинания. Даже не знаю, что должен уметь маг моего возраста, обычный человек, не гений семьи Шульц. Минуты тишины затягивались, и мужчина кашлянул:

— Давайте для начала познакомимся. Я ректор этой академии Вильгельм Штальберг. Так как вас зовут?

— Анна Крамм.

Глаза мужчины резко расширились, он виновато засмеялся, тут же отложил в сторону листы с ручкой и стал перебирать другую стопку. Что-то судорожно бормотал себе под нос, периодически почёсывая то подбородок, то затылок.

— Да-да, Анна, конечно, сейчас-сейчас. Где-то здесь же было.

Мужчина судорожно по второму кругу перебирал записи, внимательно всматривался, иногда поднося ближе к свечам. При этом продолжая успокаивать не то меня, не то себя. Наконец, на третьем кругу он торжественно поднял нужный лист.

— Да, вот ваша анкета. Простите мою бестактность, Анна, господин Шульц, конечно же, предупреждал о вашем приезде. Я сейчас же распоряжусь, чтобы вас заселили в башню. К сожалению, в этом году среди воздушных и огненных знаков большой наплыв так, что одну я вас оставить в комнате не смогу. Вы уж передайте господину Шульцу мои извинения.

Он сделал несколько пометок в анкете и вскочил со стола, схватил подсвечник и в мгновение ока оказался рядом со мной. Ректор как-то странно улыбался, переминался с ноги на ногу и явно нервничал. Лишь однажды видела, совершенно случайно, как, похоже, увивался за Клаусом какой-то человек. Тот молил о пощаде, цеплялся за ботинки и постоянно норовил упасть на колени для извинений. Отец морщился и смотрел с таким отвращением, которое даже меня редко касалось. Вот только почему ректор вёл себя так со мной, было неясно.__________________________Дорогие читатели, моя история медленно, но верно набирает обороты. Аня наконец вырвалась из ненавистного дома, добралась до академии. И жизнь уже не кажется такой страшной. И в нашем литмобе Академия знаков зодиака постепенно появляется всё больше авторов.Дальше в главах я буду знакомить вас с каждым из авторов отдельно, рассказывая интересные детали о книгах, представляя персонажей и их знаки зодиака. Спасибо, что читаете и комментируете. Не забывайте подписаться на втора чтобы не пропустить новости и новые захватывающие истории о мечах, магии и любви.

Глава 7. Проклятая луна

Женщина оказалась смотрительницей общежитий. Девушки жили в башнях, парни же в том красном кирпичном доме. Мелиса Орджер провела меня в комнату на втором этаже. По сравнению с каморкой в доме Шульцев сорвала джекпот, даже учитываю соседку. Та, кстати, должна была прибыть со дня на день. Госпожа Орджер отдала мне ключ, постельное бельё и пожелала спокойной ночи.

В комнате были две кровати, напротив друг друга, абсолютно одинаковые, деревянные с пружинами и тонким матрасом. Два крупных, пузатых комода с такими же затёртыми ручками, как в двери ректора. Один длинный стол с двумя стульями и совсем тонкий шкаф для книг. Прямо напротив двери располагалось большое окно с видом на город и ворота академии. Высоко в небо поднималась полная, белая луна. Подняла руку и взглянула сквозь пальцы в окно, прячась от слепящего света.

Кто знает, как бы сложилась жизнь, если бы в ночь моего рождения была вот такая луна. Возможно, Клаус не сослал меня подальше. Возможно, семья Шульц, и все остальные жители этого королевства, не считали таких, как я проклятыми. Сразу после рождения отец инсценировал мою смерть. Дал мне девичью фамилию бабушки и сослал куда подальше. Всё действительно могло быть совсем иначе, если бы не лунное затмение.

Глаза снова наполнились слезами. Отъезд из дома Шульцев сорвал какую-то заплатку, и теперь боль и обида периодически жгли изнутри, словно огонь Виктора. Самые обычные мысли и слова цепляли сильнее, чем любое оскорбление Гретты. Однако в этом мире никто не станет мне сочувствовать.

Шмыгнула носом, смахнула слёзы и, стукнув себя по щеке, принялась разбирать вещи. С