Огонь для водолея - Анна Лучок

одеждой всё было просто, как и с книгами о магии, которые я стащила из библиотеки семьи Шульц. Но вот мои собственные записи и дневники одного из дальних предков никак нельзя было показывать.

В мире есть неугодные и неудачливые люди, которые родились во время лунного затмения. Чаще таких людей считают бездарными и бесполезными, но на самом деле наша магия просто отличается. Общепринятые заклинания для нас либо не работают вовсе, либо имеют совершенно обратный эффект. А так как рождённых под проклятой луной пытаются учить по общим правилам, у них ничего не выходит.

Живя с бабушкой, я думала, что дара действительно нет, но нападение бандитов доказало обратное. А уже в семье Шульц я нашла спрятанные дневники Аманды. Ей тоже не повезло родиться во время затмения, хотя и под нужным знаком. Девушке пророчили стать великим инженером и только благодаря удаче оставили в семье. С самого детства Аманда изучала свой дар, втайне делала записи и колдовала. Шульцы скрывали нюансы рождения и считали, что ребёнок победил проклятие. Хотя на самом деле Аманда просто научилась жить со своими силами.

Она была козерогом и владела стихией земли, поэтому её заклинания были для меня бесполезны. Но благодаря схемам и объяснениям, получилось выстроить общий принцип работы магии проклятых. Чаще всего заклинания просто следовало произносить, наоборот, но в более сложных случаях нужно искать сочетания слов и звуков, которые смогут подчинить стихию.

Однако в дневниках Аманды ничего не говорилось об изменении амулетов под воздействием проклятой магии. Ровно, как и о всплесках силы, которые происходили не только у меня. Иногда в библиотеке попадались вечерние газеты. Не знаю, забывал их Клаус специально, но всю информацию о мире я жадно впитывала и старалась не оставлять следов.

Там же читала о «взбесившихся» проклятых, которые во время истерик разносили всё вокруг. Общество решило, что проблема в неуравновешенных и обделённых людях, которые недостаточно приняли и смирились со своей судьбой. Вот только это самое общество из раза в раз окунало проклятых в грязь и обращалась с нами ужасно.

В библиотеку я пробиралась в лучшем случае раз в неделю, ночью. Обязательно в день, когда Клаус или Виктор, а иногда, если оба находились на службе. После нахождения потайного места и дневников Аманды я стала ходить туда реже, пыталась практиковаться и искала сходство между заклинаниями проклятых и обычных.

Долгое время листала потрёпанные дневники, не всматриваясь в буквы и перебирая в голове варианты, как получше спрятать. Со мной в комнате будет жить воздушный знак, любое заклинание, наложенное на предмет, она не сможет снять, а если будет достаточно долго изучать, поймёт, что с магией соседки что-то не то.

Прикусила кончик большого пальца, обычно боль разгоняла поток мыслей, и выход из ситуации находился быстрее. Во всяком случае в доме Шульц это всегда действовало тонизирующее, но сейчас я лишь шикнула и подула на пульсирующий палец. От боли снова проступили слёзы, а вместе с ними всю душу окутала тоска и вселенское чувство несправедливости. И почему я должна проходить через этот ад. Скрываться, словно одно рождение делает меня ужасным монстром.

Глава 8. Первое утро

Всю ночь ворочалась и смогла только несколько раз подремать. Дневники спрятала в чемодан и засунула всё это добро под кровать. И всю ночь, одна только мысль заставляла жариться, словно рождественский кабанчик на вертеле. И даже когда удавалось провалиться в дремоту, перед глазами представал ад и страшные существа, которых приходилось всячески отгонять от кровати.

Церковь не жаловала проклятых, и бабуля лишь иногда, между вздохами, надеялась, что после перерождения моя душа удостоится лучшей жизни. Я ничего не понимала, лишь пожимала плечами и молча слушала причитания. И только попав к Шульцам, мне рассказали полную историю рождения. Клаус не хотел этого делать, он вообще не собирался мне ничего рассказывать, но Виктория, желая исправить ошибки, постоянно рвалась ко мне.

Утро встретило яркими лучами, они били в окно, не встречая никакой преграды. Села на край кровати и сощурилась. В комнату определённо не помешает повесить шторы. Босыми ногами коснулась прохладного пола, к ступням тут же прилипли маленькие песчинки и всякий мусор. Потёрла глаза, ещё больше раздражая кожу, всё лицо неприятно стянуло и щипало при любом прикосновении.

В комнате не помешает убраться, но сейчас совершенно нет сил. Для начала нужно раздобыть какой-то завтрак и хоть немного умыться. Урчание живота вторило мыслям. Быстро оделась и выглянула в окно. Первые лучи солнца только поднимались над низкими домами города. Ни на узких улицах, которые можно было рассмотреть, ни на просторной и пустой лужайке академии не было ни души.

При свете дня забор не выглядел таким уж зловещим. Скорее запущенным. Почти до половины заросший травой, чёрная краска кое-где облезла или вздувалась под рыжим металлом. Академия внешне выглядела совсем странно, и в голову стали закрадываться мысли: а смогу ли я вообще здесь чему-то научиться.

Тихонько спустилась. Общая планировка башни меня немного пугала. В центре вокруг небольшого столба увивалась лестница, словно виноградная лоза: неровная и покатая. Вчера пока поднималась по ней, даже голова закружилась. Комнаты соединялись на этажах старым деревянным настилом, доски жалобно скрипели под моими шагами, где-то даже пошатывались.

Комната госпожи Орджер находилась на первом этаже башни, спрятанная от основного коридора академии за лестницей. Прежде чем постучаться, я посмотрела по сторонам. Факелы затухли, и только благодаря солнцу, мне было видно огромный коридор, по которому вчера шла вместе со смотрительницей. Как оказалось, кроме картин и гобеленов здесь встречались массивные двери, чем-то похожие на центральные самой академии. На одной я рассмотрела табличку с надписью: «Зал огненной стихии».

Живот снова заурчал, прижала к нему крепко ладонь и поспешила к комнате госпожи Орджер. Коротко постучалась, прислушалась. С той стороны послышалось шарканье и недовольное ворчание. Слов не могла разобрать, но, кажется, я разбудила смотрительницу. Дверь резко распахнулась. Госпожа Орджер в длинной, серой сорочке с прищуром осматривала меня.

— И чего тебе, Крамм?

— Извините, не хотела вас побеспокоить, но не подскажите, где я могу поесть.

Ректор вчера чуть ли не лично отвёл в комнату, помог донести постельное и уверил, что моё обучение здесь очень важно для всей академии. Единственные в этом новом мире, кто испытывал ко мне пренебрежение, и ненависть, была семья Клаус. Конечно, госпожа Орджер не лучилась радостью и дружелюбием, как многие другие, но это выглядело словно исключение из правил.

Хотя моё сердце всё ещё трепетало при каждой новой