Килейский котел - Андрей Андросов

Закончив речь, Солдум отдышался, попил воды из графина и с удовольствием посмотрел на зал. Как и всегда, рассказ про гразг… Малых слизней Гразовского вызвал настоящий ажиотаж. То тут то там вспыхивали спонтанные обсуждения, со вскинутыми руками, распахнутыми ртами и горящими глазами. Неудивительно — зловредные твари всегда вызывали у людей науки нездоровый интерес, а подобные откровения его лишь подогревали.

— Если кто хочет узнать еще много нового и интересного про особенности биологии гразгов, записывайтесь на семинары к профессору Чеглаю Тистаго, из все в той же двадцать третьей лаборатории. Он ее почти никогда не покидает. Только не забудьте сменную одежду и коричневую гард-пасту. На этом я вступительную лекцию объявляю завершенной.

Солдум бросил взгляд на часы и с сожалением дернул за рычаг под кафедрой. По лекторию пронесся мелодичный звон колокольчиков, а затем невыносимо хриплый, прокуренный голос гулко объявил: «О-О-ОКОНЧА-АНИ-И-Е ЗАНЯ-А-АТИЯ!», вызвав среди семечек перепуганные возгласы.

Уже выходя из зала профессор хлопнул себя по голове, помянул шарга и направился к толпящимся у баков со слизняками ученикам.

— Если кто то из вас подумывает о том, чтобы целиком и полностью посвятить всего себя изучению слизней Гразовского, считаю своим долгом предупредить, что не стоит этого делать.

— Это почему? — недоуменно спросил кто то из взрослых гильдейских.

— Статистика, — пожал плечами Солдум. — Научный люд не верит в дурные приметы, но гразги сами по себе дурная примета. Только за последние десять лет из тех, кто плотно ими занимался, двое сошли с ума, трое погибли, один лишился руки и половины лица, а мой предшественник так и вовсе был объявлен в розыск по всей Талензе.

— За исследования гразгов? — недоверчиво хмыкнул какой то имперец.

— За тайные эксперименты на людях и восемнадцать изуродованных трупов в лабораторном корпусе, к которым они привели, — пояснил профессор. — И это только за последние десять лет. Как я уже сказал, ученый люд не верит в дурные приметы, но лишь глупец не примет подобное к сведению.

Подойдя к двери своего нового кабинета, профессор с затаенной гордостью провел пальцами по сияющей свежей медью табличке, гласящей о том, что именно здесь работает глава кафедры эйностической биологии, досточтимый садм Солдум Альгербо.

Ручка тяжелой дубовой двери повернулась и досточтимый садм погрузился в уютную прохладу кабинета, где в недрах секретера ждали своего часа запрещенное в Академии офальское и мешочек не менее запрещенных лекарственных препаратов.

Все таки не каждый день тебе исполняется сорок лет и дают целую кафедру.

Пусть даже этот день и был вчера.

Глава 1

— Папа!

Брак застонал и перевернулся на другой бок. Нестерпимо зачесалась щека.

— Па-а-апа! Пап! Папа!

Детский голос звенел, казалось, прямо над ухом. На прикроватной полке дребезжала витой рукояткой ложка, с вечера оставленная в предусмотрительно наполненной тоником кружке. Рядом с кружкой стоически засыхал вялый желтый цветок.

— ПАПА!

— Да заткни ты его!

Мужской голос. Хриплый, рассерженный. Неудивительно. Сквозь неплотно прикрытые ставни тянулась через всю комнату вертикальная стена света, в которой задорно танцевали потревоженные пылинки. Все еще поздний, весенний — но рассвет.

— Ма-ама!

Глухой удар, металлический звон, грязная ругань. Плач ребенка.

— Каждое утро, каждое утро…

— Козье молоко попробуй, с пустырником.

— Хлеб разжуй, дура.

— Благослови вас Килдагамер, покровитель непрошенных советов.

— Катись к шаргу, святоша…

— Папа!

Брак, наконец, нашел себе в силы перевернуться и почесать злосчастную щеку. Пальцы привычно утонули в бороде — короткой, но жесткой, неприятно покалывающей подушечки пальцев. Он давно и с радостью избавился бы от нее, но борода скрывала возраст, придавала солидности на переговорах и вроде как нравилась Алсиане. И Талшане…

Скандал внизу разгорался подобно степному пожару — неостановимой и неотвратимой стеной пламени, остановить которую сможет лишь неистовый ливень…

— Заткнулись, ублюдки! Считаю до пяти…

— Папа! — в детском голосе звучала неподдельная радость.

Неистовый ливень или встречный пожар. Так даже быстрее.

— А ты сумеешь? До пяти то?

— Пересчитать твои оставшиеся зубы мне хватит. — голос говорившего сочился хладнокровием и той самой, почти вещественной угрозой, от которой невольно цепенеет затылок и поднимаются волоски во всяких интересных местах.

Хороший голос. Чувствуется мастерство и немалая практика. Или даже врожденный талант.

Брак широко зевнул, размял шею, почесал интересные места и уселся на кровати. Сон ушел и развеялся так, как это всегда происходит при внезапном пробуждении — оставив после себя едва слышный запах гари, чье-то неровно обгоревшее лицо и затухающий синим перезвон.

Чердак, который он уже третий год снимал у милейшего нойта Агдыза Агдыза и его сварливой супруги, был почти идеален. Просторный и тесный одновременно, неуловимо напоминающий кузов родного трака — здесь тоже надо было перемещаться осторожно и вовремя пригибаться, чтобы не рассадить лоб об нависающие балки, на плоскую крышу вел условно-круглый люк, запиравшийся изнутри длинным рычагом замка, а полусфера окна со стоящими под ним письменным столом и удобным креслом здорово напоминала водительское место. Разве что картина за мутными стеклами не сменялась — все та же дощатая набережная Северной Ямы, все тот же залив и бесконечный океан.

Треть чердака занимала закрытая техническая комната, где сонно пыхтели компрессоры, сопел нагреватель и булькала вода в баке — удивительно холодная и затяжная зима наконец закончилась и сложная система обогрева «Трех Пе» получила заслуженный, долгожданный отдых. В обязанности Брака входила настройка, осмотр и обслуживание всего отопления и водоснабжения дома, к тому же периодически приходилось наведываться в подвал для починки компрессоров освещения и баков купален… Фактически, на механике держалась вся техническая начинка таверны, благо делать там особо было нечего — знай себе латай, протечки и выжигай скопившуюся плесень.

За это Брак получал солидную скидку на комнату, почти бесплатные завтраки и повышенное внимание дочери Агдыза, которая то и дело приглашала его откалибровать подозрительно мерцающие светильники, разобраться со зловеще хрипящим нагревателем или настроить паутинный станок. Механик был не против.

Накачав воды в бачок и как следует его прогрев, Брак тщательно умылся, пригладил ежик коротких, черных волос, задержав руку на шишках. Растут, шарг их подери. Скоро одних волос уже будет недостаточно и придется носить шляпу постоянно, чтобы их прикрывать. Не то, чтобы это было проблемой —