Старообрядцы Урала. Невьянская башня, казачья кругосветка и демон Самора - Елена Данилко

что по уральским городам и весям могли разъезжать одновременно и три-четыре, а то и больше «раскольничьих попов». Однако пристальное внимание полиции, постоянная опасность для священников и паствы стали причиной постепенного перехода уральских беглопоповцев к беспоповской практике и формирования часовенного согласия.

Интересно: внутри часовенного согласия было создано множество произведений, отражающих взгляды старообрядцев на собственную историю.

В конце ХIХ в. появились два «Родословия часовенного согласия», написанные черноризцами Нифонтом и Валентином. Первый выражал позицию горнозаводской части согласия, второй опирался на крестьянскую традицию. Оба возводили происхождение часовенных к раннехристианским временам и древнерусским святым.

Авторы одновременно прослеживали две линии исторической преемственности часовенных из Керженца — священническую и иноческую. В «Родословиях» перечислялись имена уральских священников и скитников, упоминались важнейшие события (от начала времен вплоть до современных авторам).

Первые создатели произведений опирались на существовавшую тогда историографию, в частности на сочинения известного старообрядческого автора М. И. Галанина (1726–1806) и другие труды. Произведения дописывали и дополняли вплоть до начала ХХ в. Важные особенности старообрядческой исторической прозы: коллективность, преемственность и продолженность во времени[30].

Интенсивность репрессий против старообрядцев определялась законодательством, социально-экономическими реалиями, человеческим фактором. Многое зависело от личных качеств старообрядцев и их оппонентов.

Особенным рвением в миссионерской деятельности отличался, например, челябинский протоиерей Петр (Флоровский) (р. 1722/23). В результате его активной деятельности в июне 1750 г. 12 старообрядцев собрались на мельнице в 4 км от Челябинской крепости и сожглись. Еще 7 крестьян попытались сделать то же близ д. Увельской. Затем гари последовали по всей Исетской провинции, и лишь после прекращения преследований волна самосожжений медленно пошла на убыль[31].

1-й Оренбургский казачий полк. Почтовая открытка. Издание магазина Фельтена, кон. XIX в. Санкт-Петербург, Россия.

Wikimedia Commons

Другой миссионер, епископ Казанский Лука (Конашевич) (1724–1758), озаботился духовной жизнью яицких казаков. Они пользовались многими вольностями, а в религиозном отношении подчинялись только протопопу Михайло-Архангельского собора Уральска. Протопопа выбирали из казаков, и он обладал неограниченной личной властью.

Стараниями Конашевича войско перевели под юрисдикцию Оренбургской духовной консистории, а в Яицкий городок направили священника из губернского центра с указанием казакам явиться к исповеди и причастию. Оренбургский генерал-губернатор И. И. Неплюев (1693–1773) хорошо знал крутой казачий нрав и понимал, что встретят нового священника отнюдь не хлебом-солью. Опасаясь бунта и памятуя о гарях в Исетской провинции, Неплюев тогда спустил дело на тормозах[32]. Но розыски беглых попов в Уральской области продолжались и позднее все-таки вылились в открытый протест. Казаки расправились с атаманом, перебили многих старшин и разграбили имущество[33].

Просвещенный абсолютизм и единоверие

Императрица Екатерина II, как известно, проводила политику просвещенного абсолютизма, переписывалась с французскими философами и стремилась вывести Россию из «темноты». Отразилось это стремление и на старообрядческом законодательстве. Высочайший указ от 14 декабря 1762 г. разрешил старообрядцам вернуться из-за рубежа (Ветковский поповский центр в Польше) в Российскую империю.

В реестре отведенных для переселенцев мест в числе прочих значилась и Оренбургская губерния: «В Оренбургской Губернии по реке Сакмаре, в сорока верстах от Оренбурга, и вниз реки Самары от онаго ж в трехстах верстах до реки Капели, да ниже города Самары по реке Волге до устья речки Иргиза, и вверх по Иргизу, к поселению на несколько тысяч семей, весьма плодородныя и выгодныя земли имеются, на которых при устье большаго Иргиза и по другим речкам более тысячи человек Российских подданных уже и поселилось»[34]. Здесь отчасти имелись в виду и Иргизские монастыри, оставившие огромный след в истории не только уральского, но и всего российского старообрядчества.

Последовавшие далее указы были направлены на улучшение положения старообрядцев: прекращались следствия о самосожжениях; отменялся двойной подушный оклад; дозволялось носить бороды и обычное платье; можно было поступать в государственные крестьяне и купечество; давались определенные юридические права (участвовать в тяжбах, избираться в общественные городские службы).

Все это способствовало легализации старообрядчества и включению его в православное церковное управление на правах относительной автономии, но не привело к созданию стройной системы законодательных норм. С соизволения императрицы некоторым старообрядцам «даровались» священники, служившие по старопечатным книгам. Такие приходы подчинялись епархиальному начальству и назывались единоверческими.

В 1795 г. было положено начало единоверию в Уральском казачьем войске и подтверждались его привилегии относительно избрания протопопов из казаков для ведения служб по старому уставу. Окончательное юридическое оформление эта практика получила в 1800 г., когда по представлению митрополита Платона (Левшина) (1737–1812) были утверждены «Правила единоверия».

Однако, несмотря на наличие в Уральске шести единоверческих церквей, большинство казаков продолжало тайно придерживаться старообрядчества и не прерывало связи с Иргизскими монастырями. Сложилась практика своеобразного «очищения Иргизом»: после совершения треб в единоверческом храме казаки милостыней либо молитвой «отмаливали грех» на Иргизе.

Джигитовка, Казаки Уральской линии, Российской империи, 1834–1836 гг.

Иллюстрация из коллекции Винкхёйзена, Нью-Йоркская публичная библиотека (The New York Public Library), Нью-Йорк, США, 1910 г.

Массовое обращение в единоверие сделалось возможным лишь во второй половине ХIХ в. К этому времени Иргиз как старообрядческий центр уже прекратил свое существование. Отсутствие священников создало для казаков безвыходную ситуацию, которой воспользовался наказной атаман Уральского казачьего войска А. Д. Столыпин (1822/23–1899). Он сумел убедить старообрядцев принять священников, рукоположенных православным епископом, и оставить неизменным порядок службы.

Первой такой церковью стала Никольская, которая «в народе считалась истинною, имела священников, совершались правильно все службы; народ привык чтить ее как самую святую и уподобленную древним храмам; все усердно ходили молиться; сам атаман Столыпин молился в ней большим крестом, отпустил себе бороду, чего тогда еще не дозволялось; крест налагал на себя истово и руку на лоб так закладывал, чтобы стоявшие видели двухперстное сложение»[35]. Столыпин немало поспособствовал переведению в единоверие уральских скитов, в том числе важнейших для казаков Сергиевского и Бударинского.

Интересно: при составлении правил («пунктов») перехода в единоверие использовались условия, выдвинутые московскими старообрядцами.

Правила предполагали в том числе снятие соборных клятв с двоеперстия, ведение служб, совершение таинств, освящение храмов и хиротонии (рукоположение) священнослужителей по старопечатным книгам. Остерегаясь возможной притягательности старообрядческих обрядов, митрополит Платон разрешил переход в единоверие только тем, кто не посещал до этого официальную церковь.

Единоверие, направленное на постепенное размывание старообрядчества изнутри, действительно оказалось долговременным проектом. Для старообрядцев это был вынужденный компромисс: большинство из них перешли в единоверие лишь формально и остались верны своим убеждениям.

Следствие о старообрядцах Нижнетроикого, Верхнетроицкого и Усень-Ивановского заводов длилось четыре года: староверы не желали ходить в единоверческий храм, предпочитая посещать своих наставников на дому. Понимая, что высылка трех тысяч