Старообрядцы Урала. Невьянская башня, казачья кругосветка и демон Самора - Елена Данилко

В Златоустовском единоверческом монастыре, у истоков которого стоял инок Иргизской обители иеромонах Иоанн (Гордеев) (1801–1866), вдруг обнаружилось, что многие правила официальной церкви нарушаются.

И подобных свидетельств в архивах сохранилось множество[37].

Законодательство в отношении единоверцев и старообрядцев постоянно менялось. Первым предоставляли все более широкие возможности для социальной реализации, вторых ограничивали в гражданских правах. В правление Николая I, печально известного жестокими гонениями против старообрядцев, вышли репрессивные указы, касавшиеся всех сторон их жизни: содержания храмов, заключения браков, совершения погребений, права занимать государственные должности и вступать в купеческие гильдии.

В этот период были разорены все крупные старообрядческие центры: Выг, Иргиз, Ветка и Стародубье. Чтобы сохранить капиталы, положение в обществе и возможность поддерживать старообрядческие общины, значительная часть уральских купцов, предпринимателей, меценатов, благотворителей была вынуждена записаться в единоверие.

К концу 1840-х гг. большинство старых, как принято говорить, «намоленных» старообрядческих часовен на Урале (как и по всей стране) было передано единоверцам. К концу столетия в Оренбургско-Уфимской епархии насчитывалось более 20 единоверческих приходов, в Екатеринбургской их число превысило 30[38].

Интересно: старообрядцев часто сравнивают с протестантами, имея в виду их успехи в предпринимательстве и торговле, новаторство в ведении бизнеса. Купеческие династии старообрядцев действительно сыграли ключевую роль в становлении экономики Урала. Перечислить их все невозможно — это десятки семей: Щербаковы, Зотовы, Казанцевы, Рязановы — в Екатеринбурге; Першины, Калмацкие, Лаптевы — в Уфе; Поповы, Егоровы, Малышевы — в Челябинске; Зубовы, Путоловы, Леонтьевы — в Оренбурге и многие-многие другие.

Несмотря на известный традиционализм, в старообрядческой среде сформировалась новая трудовая этика — концепция «труда благого Бога ради». Хозяин-старовер считал себя не столько частником, усердно работающим ради собственного обогащения, сколько организатором, ответственным за судьбу других людей и истинной веры, за их спасение и поддержку. Такое понимание ориентировало на более эффективное и современное предпринимательство, формируя новую деловую культуру[39].

Белокриницкое согласие

Сохранившиеся соборные постановления позволяют получить представление, как принимались решения внутри старообрядческих согласий. Вплоть до начала ХХ в. соборы созывались регулярно. Они могли быть многолюдными (до нескольких тысяч человек) или весьма скромными по составу, но обязательно рассматривали актуальные на тот момент вопросы — догматические и бытовые.

Поморцы и федосеевцы чаще обсуждали исполнение таинств, особенно заключение браков, а у беглопоповцев одной из важнейших была тема поиска истинного священства. В 1846 г. образовалась Белокриницкая иерархия и оживились дискуссии, во многом определившие ее дальнейшее развитие.

Проникновение на Урал нового направления началось с Оренбуржья и территории уральского казачества. В 1852 г. сюда прибыли архиерей Симбирский Софроний (Жиров) (ум. 1879) и возведенный им в сан первого Уральского епископа бузулукский купец Виталий (Мятлев)[40]. Поначалу казаки приняли их прохладно и долгих разговоров вести не соизволили. Однако постепенно число приверженцев белокриницких пропагандистов росло, и в горно-лесной зоне появились первые скитские центры.

Распространению «австрийской веры» на Урале способствовал уроженец Лысьвенского завода епископ Пермский Геннадий (Беляев) (1825–1892). Он был очень молод для такого высокого звания — всего 32 года. За короткое время ему удалось возвести в сан более 20 священников. Опасаясь преследования властей, архиерей постоянно переезжал с места на место, но в 1859 г. был схвачен в Юго-Кнауфском заводе и посажен в острог.

Епископ Пермский Геннадий (Беляев).

Фотография неизвестного автора, 1880-е гг. Wikimedia Commons

Дальнейшая история достойна авантюрного романа. Местные старообрядцы, подкупив тюремных стражников, подменили Геннадия, и долгое время двойника принимали в тюрьме за раскольничьего архиерея. Сам же он скрылся в неизвестном направлении и продолжил свою деятельность. В 1862 г. до властей в очередной раз дошла информация о «лжеепископе», который скрывается в тайных скитах. На поиски бросили все имеющиеся ресурсы, Геннадий был схвачен. И вновь освобожден старообрядцами.

Так могло продолжаться долго. Однако активность епископа, притягивающая столь пристальное внимание властей, представляла серьезную угрозу для спокойствия всех белокриницких приходов. В Москве, в Рогожском Поселке, решили назначить на Урал другого, более спокойного представителя, а Геннадия отправить за границу. Но он решению «центра» не подчинился, и тогда старообрядцы сами передали его властям по тайному доносу.

Епископа заключили в Спасо-Евфимиев монастырь в Суздале. Там он провел 18 лет, но и после этого не угомонился и жил под постоянным надзором[41].

Преемник Геннадия на уральской кафедре Константин (Коровин) (1816–1881) тоже вскоре оказался в местном тюремном замке. Операция по его поимке была тщательно спланирована. Это был настоящий штурм. Усадьбу, где находился архиерей, окружили 28 казаков. Воспользовавшись заранее припасенными приставными лестницами, они быстро и бесшумно преодолели высокие ворота и застали Константина врасплох.

Под усиленным конвоем епископа отвезли в тюрьму, но последовавший суд ограничился лишь строгим предупреждением. Ночной штурм не изгладился из памяти архиерея, и он больше не стремился досаждать властям — вернулся на родину в Верхний Тагил, где вел жизнь уединенную и незаметную[42].

Интересно: тюрьма Спасо-Евфимиева монастыря в Суздале с 1766 г. была местом заточения «сектантов» и «раскольников».

Во второй половине XIX в. в этом монастыре содержались четыре старообрядческих архиерея: архиепископ Аркадий (Дорофеев) (1809–1889) провел в тюрьме 27 лет; епископ Конон (Смирнов) (1798–1884) — 23 года; епископ Геннадий (Беляев) — 18 лет; епископ Тульчинской епархии (в Румынии) Алимпий (Вепринцев) — около 5 лет, а после здесь же и умер.

Осенью 1881 г. указом императора Александра III узников освободили и их тяжелая судьба перестала быть тайной. Публицист, историк, этнограф и революционер-народник А. С. Пругавин (1850–1920) подготовил для прогрессивного журнала «Русская мысль» статью «Старообрядческий епископ Геннадий». Текст уже был набран, но цензура потребовала статью не публиковать, а за Пругавиным впоследствии установили надзор[43].

Особое положение старообрядчества, как религии гонимой, отразилось на организации его церковной жизни. Она концентрировалась не вокруг приходских храмов, а вокруг тайных монастырей — скитов. В тайге, в удаленных от человеческого жилья местах существовали параллельные поселения. Они были связаны между собой и с крупными религиозными центрами.

На Урале трудно назвать местность, где не обнаруживались бы тайные старообрядческие обители. Некоторые представляли собой небольшие заимки, другие — например, Шарташские — были известны всему старообрядческому миру.

Первые белокриницкие скиты появились на Урале позднее поморских и беглопоповских (часовенных), иногда — на их месте. Сначала они возникли в горнозаводской зоне, на горе Юрма и в горах Таганай, вокруг лесных озер Ильменское, Чебаркуль, Тургояк.

Самыми известными были мужской монастырь недалеко от Златоуста и рядом с Миассом. Местами притяжения часовенных стали скиты на оз. Сунгуль близ Каслинского завода, в Весёлых горах вокруг Невьянска и Тагильских заводов, а поморцев — на горе Зигальга между Миассом