Старообрядцы Урала. Невьянская башня, казачья кругосветка и демон Самора - Елена Данилко

Старообрядческие храмы нередко выглядели как обычные избы — именно так этнограф Д. К. Зеленин (1878–1954) описал часовню в с. Усень-Ивановском (современный Башкортостан). Когда в начале ХХ в. сняли внешние ограничения, на воротах двора Усень-Ивановской часовни появился медный восьмиконечный крест и еще два таких же — в сенях, но колокольни так и не было.

Внутри храм был точь-в-точь как большая крестьянская изба, только потолок чуть выше обычного и с четырехугольным отверстием посередине. Вдоль стен лавки, впереди — алтарь и иконостас. На южной стороне — три окна; бока уставлены иконами — имитация трех приделов[63]. Существующий ныне в этом селе храм в честь Успения Пресвятой Богородицы построен по тому же принципу; алтарь отмечен небольшой главкой, а под куполом имеется колокольня.

Сегодня на Урале мало старообрядческих церквей, построенных после 1905 г. (после отмены ограничений), но сохранились их чертежи и изображения — это в основном небольшие храмы крестово-купольного типа, увенчанные только одной главой. Церковная реформа запретила постройку шатровых храмов, и они постепенно заместились византийским пятиглавием. Приверженность старообрядцев шатру как более древнему типу завершения церковных зданий, строгость декора, минимум архитектурных деталей объясняются дораскольными традициями русского зодчества.

Храм белокриницкого согласия в г. Миассе.

Фотография Е. С. Данилко, 1990–2000-е гг. Личный архив автора, Россия

Интересно: в послесоветское время, с очередным снятием государственных запретов, старообрядцы вернулись к изначальным («правильным») образцам храмового строительства.

Большую часть современных храмов белокриницкого согласия в Уральской епархии (в городах Пермь, Верещагино [Пермский край], Невьянск [Свердловская обл.], Миасс [Челябинская обл.]; в с. Русская Тавра, пос. Шамары [Свердловская обл.] и др.) спроектировал потомственный старообрядец, нижнетагильский архитектор Б. С. Пономарев (1936–2025). Первый храм по его чертежам был построен в г. Омутнинске Кировской области по образцу закрытой в 1935 г. однокупольной церкви с шатровой колокольней. Последующие храмы возводились по этому же типу с небольшими вариациями.

Беспоповские молитвенные дома в архитектурном плане еще более лаконичны: с отказом от большинства церковных таинств исчезла необходимость в алтаре и престоле. Согласно православным канонам, храмы ориентируются по линии восток — запад: алтарь располагается на восточной стороне, а притвор — на западной. Отсутствие алтаря делает это правило необязательным, и место для общих богослужений возможно устроить в любом помещении. Нередко оно представляет собой обычную жилую комнату с полкой в переднем углу для икон и свечей (они крепятся непосредственно к полке). «Церковь не в бревнах, а в ребрах», — говорят беспоповцы, имея в виду, что церковь — это не здание храма, а собор верующих.

Интерьер

Простота интерьера старообрядческих молитвенных зданий органично сочетается с их архитектурным аскетизмом, но символически внутреннее пространство храма неоднородно. Самая сакрально насыщенная его часть расположена впереди, напротив входа. Именно там висят иконы, лежат богослужебные книги, а у поповцев находится алтарь.

Перегородки с иконами обычно отделяют с двух сторон места для певчих и чтецов — клиросы («крылосы», как произносят старообрядцы). Правый клирос (и его хор) считается главным, но в понедельник, среду и пятницу вести (начинать) моление может и левый. В небольших общинах часто поет только один хор.

Остальное пространство церкви или моленной предназначено для всех верующих. Оно делится на мужскую (справа) и женскую (слева) половины. Участники службы распределяются внутри храма также в зависимости от возраста и социального статуса. Ближе к сакральному центру обычно стоят старики, за ними — молодежь, неженатые молодые мужчины и незамужние девушки, дети и подростки.

Ближе всех к входу располагаются «обмирщенные» — люди среднего трудоспособного возраста, вынужденные часто общаться с чужими и не имеющие возможности соблюдать религиозные и бытовые требования во всей полноте. У федосеевцев строгие ограничения распространяются и на людей, состоящих в браке (у казанских федосеевцев, например, право читать и петь в храме имеют только неженатые/незамужние). То есть у каждого верующего разная степень «чистоты» внутри собора. У самого входа или в притворе иногда позволяется постоять и людям другой веры — при условии, что они не будут участвовать в общей молитве.

Все границы внутри моленной, конечно, условные и гибкие. Они регулируются лишь негласными правилами, которые тем не менее строго соблюдаются: при посещении храма всё имеет особый смысл — и внешний вид, и поведение.

Традиционный костюм и внешний облик

Известно пристрастие старообрядцев к старинной одежде. Оно следует из давних представлений о несовместимости чистоты веры со всем западным, с неприятием любых новшеств, с осуждением роскоши. Поэтому традиционный русский костюм приобретает особый сакральный смысл. В повседневной жизни старообрядцы мало отличаются от своих соседей, носят обычную, удобную и практичную одежду, следуют существующей моде, но на службу надевают «молельные» сарафаны и кафтаны.

Старообрядцы федосеевского согласия в с. Королево Бирского уезда Уфимской губернии.

Фотография неизвестного автора, нач. ХХ в. Цит. по Данилко Е. С. Старообрядчество на Южном Урале: очерки истории и традиционной культуры. © Уфа, издательство «Гилем», 2002

Основой традиционного женского костюма являются сарафан и рубаха. На Урале бытовали косоклинный и «круглый» сарафаны.

Косоклинный шьют из трех полотнищ (одно сзади, два спереди); в нижней части в боковые швы вставляют расширяющие подол короткие косые клинья. Передние полотнища сарафана могут не сшиваться между собой, а застегиваться на пуговицы и навесные петли из тесьмы или шнура. Эта деталь характерна для северно-великорусского сарафана и указывает на генетическую связь с распашной одеждой. Но часто полы сшивают, и тогда пуговицы носят исключительно декоративный характер. На такой сарафан требуется до 10–12 м «домотканины» при обычной ширине полотна 35–40 см.

Старообрядки в праздничной одежде. Златоустовский уезд Уфимской губернии.

Фотография неизвестного автора, нач. XX в. Цит. по Данилко Е. С. Старообрядчество на Южном Урале: очерки истории и традиционной культуры. © Уфа, издательство «Гилем», 2002

«Косоклинники» стали редкостью уже в начале ХХ в., когда из-за простоты изготовления и меньшего расхода ткани распространился «круглый» сарафан («кругляк»). Он шьется в виде широкой высокой юбки из нескольких прямых полотнищ, которые присборивают на груди; узкие лямки выкраивают из той же ткани и сводят углом на спине. На «кругляк» идет 3–4 м фабричной ткани (ситца, сатина) шириной 70–80 см.

В Верхокамье и некоторых других местах из толстого крашеного холста и «набойки» (ткани с набивным рисунком) шили сарафаны-дубасы. Название связывают с грубостью или техникой изготовления ткани. «Дубленый» — крашенный корой дерева: дуба, ольхи, березы. Бытовал и архаичный вид «глухого» дубаса (или «горбач»), туникообразного покроя с небольшим вырезом для головы. Моленная одежда обычно бывает сдержанных темных цветов, но не возбраняются и