Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

Положение о том, что на первых ступенях развития мышления человек совсем не обладал способностью образовывать хотя бы самые элементарные понятия и что его мышление в этот период всецело протекало в форме чувственно-наглядных образов восприятия и представления, так как иначе предполагает, что на этом этапе развития человеческого мышления фактически не существовало какого-либо качественного различия между способами отражения действительности у первобытного человека и у животных.

Вместе с тем прямо или косвенно игнорируется также и то существенное отличие, которое имеется между первобытным человеком и животными в отношении их к природе, поскольку характер этого отношения стоит в непосредственной связи со способом отражения действительности; фактически отрицается и то решающее влияние, которое имели на развитие способа отражения действительности у первобытного человека общественные факторы и прежде всего его трудовая деятельность, не имевшие места в ходе эволюции животного мира.

Между тем, положение об общественной природе языка и мышления должно быть положено в основу понимания путей и форм их развития.

Действительно, хотя мышление человека представляет собой индивидуальный акт и, по выражению К. Маркса, является «естественным процессом», оно, как способность опосредованного отражения человеком объективной действительности, не могло возникнуть так же, как и сам человек, в результате простой биологической эволюции, а вызвано к жизни качественно новыми факторами, не имевшими места в животном мире. Человек и его мышление есть продукт общественных отношений, и прежде всего тех отношений, в которые в процессе труда люди вступали между собой и к окружающей их действительности.

Отражение объективной действительности имеет место и в животном мире. Это отражение совершается в форме ощущений и восприятий, являющихся результатом воздействия отдельных свойств предметов или предметов в целом на органы чувств животных. В условно-рефлекторных реакциях животных на воздействия внешней действительности учитываются также связи и отношения предметов и явлений внешнего мира. Однако, как показано многочисленными исследованиями в области высшей нервной деятельности животных, эти связи и отношения не осознаются животными. Это, по-видимому, следует сказать не только о низших животных, но и о человекообразных обезьянах, наиболее близко стоящих к человеку по уровню своего развития.

Известно, что подсознательные процессы образуют обширную область психической деятельности и у человека и, в частности, это обнаруживается многочисленными опытами по выработке условных рефлексов на звуковые сигналы. В этой связи можно сослаться, например, на опыты М.А. Алексеева по выработке двигательной условной реакции на короткий звуковой сигнал (стук метронома), который вначале сопровождался словесным подкреплением «согните (палец)», «нажмите». Анализируя данные проведенных им опытов, автор пишет:

«Чрезвычайно характерна та словесная квалификация, которую давали испытуемые своим двигательным реакциям. Оказалось, что все испытуемые связывали их исключительно с речевым подкреплением, хотя отчетливо воспринимали и удары метронома. На вопрос, почему и в какой момент они делали движения, они никогда не говорили, что делают их на звуковые сигналы, но только на приказ и „нажмите“ или „согните (палец)“. В этих условиях, хотя временная связь между звуковым сигналом и двигательной реакцией уже образовалась, она не находила отражения во второй сигнальной системе, а отражалась только связь между реакцией и речевым условным сигналом „нажмите“. Поэтому в пробах с экстренной отменой речевого подкрепления двигательная реакция, возникавшая только на звуковой сигнал, была для испытуемого всегда „неожиданной“ и вызывала реакцию, по характеру близкую к ориентировочной»[34].

Таким образом, оказывается, что даже условно-рефлекторная деятельность человека, основанная на тех или иных отношениях объектов реальной действительности, вполне может происходить без того, чтобы эти отношения им осознавались, как-то отражались во второй сигнальной системе человека. Имея в виду такого рода случаи, Ф.В. Бассин следующим образом характеризует сущность их психологического механизма:

«Человек воспринимает звуковой раздражитель и действует в соответствии со смыслом слышимого, не выделяя себя как субъекта действия из объективной действительности. В таком случае он этот сигнал не „осознает“, сигнал не входит в систему осознаваемого отражения объективной действительности. Систематический психологический анализ подобных фактов отчетливо продемонстрировал, что раздражители могут действовать на человека в качестве сигналов, вызывающих сложную ответную деятельность, без того, чтобы:

а) воздействующий стимул,

б) мотив, побуждающий к выполнению реакции, и

в) реализация самой реакции

ясно осознавались»[35].

Что касается животных, то в этом отношении очень интересны также некоторые опыты И.П. Павлова, проделанные им на собаках. В одном из опытов И.П. Павлов вырабатывал у собаки условные рефлексы на механический кожный раздражитель, действующий на различные участки кожи (например, на переднюю и заднюю ногу), сочетая его с безусловным раздражителем – вливанием кислоты в рот. Выработав рефлекс на том или другом участке кожи, И.П. Павлов затем несколько раз не подкреплял раздражение на одном из этих участков кожи (передняя нога) безусловным раздражителем (вливание кислоты), что привело к угасанию рефлекса. Но при этом оказалось, что, если сразу после раздражения того участка кожи, на который условный рефлекс уже угашен, приложить механический раздражитель к другому месту, собака будет на это реагировать обильным слюноотделением[36]. Очевидно, что если бы собака осознавала отношение механический раздражитель – кислота, то она и в этом последнем случае не реагировала бы на механический раздражитель слюноотделением.

Для опытов по выработке условных рефлексов характерно и то, что практически любой раздражитель, воспринимаемый органами чувств животного, может стать сигналом для безусловной рефлекторной деятельности животного, если только он совпадает по времени воздействия с жизненно важным для животного раздражителем. Таким образом, условно-рефлекторная деятельность животного может быть основана на таких совершенно случайных, устанавливаемых по произволу экспериментатора связях двух реальных объектов, которые вне эксперимента никогда не могут быть связаны друг с другом, в указанном отношении. В этой связи обращает на себя внимание также и то обстоятельство, что после того, как у того или иного животного, например, у собаки в результате неоднократного подкрепления (едой) биологически незначимых раздражителей (звонка, света и т.п.) на них выработался условный рефлекс, она точно так же в течение некоторого времени реагирует на эти раздражители и в тех случаях, когда они не подкрепляются едой. И только после неоднократного не-подкрепления этих раздражителей едой собака перестает на них реагировать выделением слюны.

Не менее убедительные факты относительно коренного различия между мышлением человека и психикой животных дает нам анализ поведения обезьян. Так различные опыты по доставанию приманок показывают, например, что обезьяна не догадывается использовать для доставания плода тот же ящик, с которым она раньше имела дело, если на нем лежит другая обезьяна или он задвинут в угол клетки, а иногда пытается