Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

приставить его к стенке на некотором расстоянии от пола. Доставая без затруднений из-за решетки приманку, привязанную к нитке или веревочке, обезьяна не могла решить ту же задачу, в том случае, если нитку пропустить через ручку чашки, в которой находится приманка: в этом последнем случае она тянула нитку всегда за один конец. Для того, чтобы достать плод из-за решетки, обезьяна использовала с этой целью нитку, тесемку и т.п., пытаясь орудовать ими, как палкой.

Все эти опыты показывают, таким образом, что деятельность обезьян протекает в рамках наличной ситуации, что отношения предметов объективной деятельности не осознаются ею. Действительно, если бы обезьяна, например, осознавала, что ящик может быть использован для того, чтобы достать плод, то она догадывалась бы использовать его и в тех случаях, когда на нем лежит другая обезьяна или он плотно задвинут в угол клетки. На ситуативную обусловленность деятельности обезьян обращает внимание И.П. Павлов, анализируя процесс решения обезьяной Рафаэлем задачи, связанной с тушением водой огня.

«На обезьянах видно, – пишет он, – что для того, чтобы что-нибудь сделать перейдя от одного к другому, им нужно видеть оба раздражения. Если же обезьяна не получит второго раздражения, которое входит в комбинацию с первым, то она по следу их не свяжет. Положим, ей нужно заливать водой огонь. Если она на огонь смотрит, а рядом с этим глаз не упал на воду, которая стоит в стороне, то она не пойдет за водой, а сделает это только тогда, когда, двигаясь увидит воду. Ясно, что у обезьяны следы очень слабы»[37].

Исследователями человекообразных обезьян отмечены лишь единичные случаи, в которых обезьяна вела себя так, как будто бы она осознавала отношения и связи некоторых предметов. Так Г.З. Рогинский дает следующее описание поведения одной из обезьян в проведенном им опыте:

«После решений первых задач в опытах с палками, он (обезьяна Парис. – В.П.) сломал в клетке все деревянные части. Он разрушил дверь в соседнюю клетку, сломал брусья, трапеции, шест и из всех этих предметов заготовил груду палок. Интересно, что до наших опытов Парис несколько лет жил в этой клетке и никогда такой „заготовкой“ палок не занимался.

Когда на второй день Парис увидел меня издали, он быстро начал двигать палками по столу, еще до того, как приманки были положены на стол»[38].

Однако указанный и некоторые другие аналогичные случаи являются исключениями и не могут рассматриваться как характерные для поведения обезьян.

Отличие человеческого мышления от мышления животных, в том числе и человекообразных обезьян именно в том и состоит, что лишь человек осознает и отражает объективные связи и отношения объектов действительности и на основе этого устанавливает их свойства. Только благодаря этому человек получает возможность строить мысленный план своей деятельности и предвидеть ее результаты.

Но способность отражения связей и отношений предметов и явлений объективной действительности и на основе этого их свойств возникла в связи с тем, что в целях удовлетворения своих потребностей первобытные предки человека стали трудиться, т.е. использовать одни предметы для воздействия на другие предметы окружающей их среды.

Процесс труда, предполагая какое-либо воздействие одного предмета на другой, характеризуется прежде всего тем, что эти предметы ставятся в определенные отношения друг к другу. Установление же и осознание определенных отношений предметов труда друг к другу является непременным условием познания свойств этих предметов, так как хотя эти последние и обладают теми или иными свойствами сами по себе, независимо от их отношений, все же их свойства находят свое проявление только в тех отношениях, которые устанавливаются между ними.

Поскольку процесс труда имеет своей целью достижение определенных результатов, а это возможно только при осознании тех отношений, в которых находятся или могут находиться предметы труда, и при более или менее правильном отражении их свойств, то труд и явился тем фактором, благодаря которому и на основе которого возникло специфически человеческое мышление.

«Люди, – говорит К. Маркс, – начинают с того, чтобы есть, пить и т.д., т.е. не „стоять“ в каком-нибудь отношении, а активно действовать, овладевать при помощи действия известными предметами внешнего мира и таким образом удовлетворять свои потребности. (Начинают они, таким образом, с производства). Благодаря повторению этого процесса способность этих предметов „удовлетворять потребности“ людей запечатлевается в их мозгу, люди и звери научаются и „теоретически“ отличать внешние предметы служащие удовлетворению их потребностей, от всех других предметов»[39].

Но труд так же, как и познание свойств тех предметов и явлений, с которыми первобытные предки человека сталкивались в процессе труда, с самого начала носил общественный характер.

Человек происходит от более стадных животных, чем современные человекоподобные обезьяны. Наблюдения же над этими последними показывают, что стадный образ жизни создает у его членов усложненные формы поведения, которые носят общественный характер, и оказывают непосредственное влияние на их высшую нервную деятельность. В этой связи особого внимания заслуживает также факт значительного развития у человекообразных обезьян подражательных действий. Таким образом, уже на высших ступенях развития животного мира поведение отдельных индивидуумов иногда строится на основе коллективного опыта, опыта других индивидуумов. Такие общественные формы поведения и такой коллективный опыт, по-видимому, занимали значительно большее место в стадной жизни животных предков человека.

«По моему мнению, – пишет в связи с этим Ф. Энгельс, – общественный институт был одним из важнейших рычагов развития человека из обезьяны. Первые люди, вероятно, жили стадами, и, поскольку наш взгляд может проникнуть в глубь веков, мы находим, что так это и было»[40].

Говоря об общественном характере труда в первобытном стаде предков человека, нельзя это понимать в том смысле, что трудовые действия всегда совершались несколькими лицами одновременно, хотя, как об этом свидетельствуют данные археологии, такого рода трудовые акты действительно, с самого начала играли большую роль в жизни первобытных предков человека, как, например, совместная охота на зверей. В этих последних случаях трудовые акты носят непосредственно коллективный характер.

Положение же об общественном характере труда следует понимать в том смысле, что трудовые действия первобытных предков человека, даже если они представляли собой или первоначально возникли как индивидуальные, единичные акты, тем не менее являлись общественными по своему характеру, поскольку возможность их совершения и самого возникновения создавалась только на основе стадной, коллективной жизни этого индивида, которая, оказывая непосредственное влияние на формы его поведения и на саму его нервную деятельность, придавала, таким образом, опосредованно общественный характер любому его действию. В связи с