Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

семи лет, вне зависимости от того, насколько состоятельна семья или как нежно они любят своих детей. И действительно, в возрасте трех месяцев малышка Катерина настолько серьезно заболела, что папа Лев X опасался новой трагедии в семействе Медичи[18]. Младенец выжил, однако все понимали, что следующая детская болезнь не за горами.

Однако первым смерть настигла папу. Лев X скоропостижно скончался 1 декабря 1521 года, всего через несколько недель после того, как подтвердил притязания Карла V на Милан. Новый папа Адриан VI был фламандцем, и его не интересовали дела Медичи. Надев Кольцо рыбака на палец, Адриан оставил Катерину нежиться в лоне семьи Строцци. На краткие, но счастливые несколько лет она оказалась забыта.

С момента, когда младенец Катерина скрылась на вилле Строцци в Риме, и до ее появления у ворот монастыря Мурате в 1527 году в возрасте восьми лет, о ней практически нет упоминаний. Клариче Строцци была доброй и заботливой приемной матерью, но она не оставила ни единого письма, описывающего маленькую племянницу, ни одного портрета девочки – или, по крайней мере, до нас ничего не дошло. Нам остается только гадать, додумывать и сомневаться. В эти годы формировалась личность Катерины. Она росла среди двоюродных братьев и сестер и на всю жизнь сохранила привязанность к родне из семьи Строцци. Именно в доме Клариче была семья маленькой сироты, и там же она узнала, что означает быть Медичи.

Дом Строцци был шумным местом. Катерина жила в окружении женщин и детей, ограниченная правилами детской, управляемая ежедневным ритмом еды, игр, сна и, поскольку католическую Европу еще почти не затронул протестантизм, молитвами по латинскому канону – единственно возможному, как представлялось семьям Медичи и Строцци. Она ходила и бегала по залитым солнцем террасам, среди цветов и раскидистых каштанов, в стиле украшенных статуями садов Медичи, роскошные композиции которых Клариче перенесла в Рим. Вкусы, ароматы и краски ренессансного сада формировали ее органы чувств, показывая вкус дыни, запах розмарина, сладкое благоухание роз, прикосновение пышных шапок гортензии. Стиль Медичи и Строцци воспитывал взгляд ребенка. Она познавала красоту, даже не осознавая того[19].

Она играла в жмурки и прятки, катала гладкие камешки и шарики по плитам пола. Пока мальчики Строцци катались на игрушечных лошадках, как подобало юным синьорам, она тоже училась, играя в bambole (куклы), одевая их в кружева и атласные юбки. В Великий пост она играла в лучшие игрушки; пустяки и безделушки наполняли другие дни. Она ощущала шишки и царапины детства, обиды, споры, веселье.

Она была слишком мала для уроков, а кроме того – для облатки и вина Святого причастия. Время того и другого должно было прийти к семи-восьми годам – возрасту здравомыслия по канонам Католической церкви, когда и взрослые приобретали больше уверенности в том, что дитя будет жить. Однако даже маленькая девочка могла начать учиться шить и хорошо говорить, повторять элементарные сведения и петь. А главное – она учила молитвы: Аве Мария, Символ веры и Отче наш[20]. В своем детстве она видела розарии, выплескивающиеся из оград, и слышала звуки церковных колоколов. Она узнала Часы Девы Марии, поняла свое место в доме Клариче и перед Богом.

Не там ли, в доме Клариче, Катерина впервые услышала что-то о семье своей матери? Медичи слишком жаждали голубой крови, чтобы не наслаждаться великолепной родословной Мадлен, своей связью с королевской семьей Франции. По линии матери Мадлен принадлежала к ветви Бурбонов. Те в свою очередь вели род от короля-крестоносца, причисленного к лику святых – Людовика IX. Известные как «принцы крови», Бурбоны были готовы наследовать французский престол, если когда-либо прервется правящая династия Валуа. Король Франциск I и его плодовитая жена Клод уже произвели на свет достаточно сыновей, чтобы обеспечить следующее поколение Валуа, однако Бурбоны все равно оставались влиятельны и любимы, их все равно почитали за древнюю родословную. Король Франциск в полной мере исполнил свое обещание, когда в 1518 году привел Мадлен, дочь Бурбонов, к алтарю в замке Амбуаз[21].

Когда маленькая Катерина узнала об этом высоком наследии? Что она спросила о своей маме? Один итальянский дипломат восторженно отмечал, что Мадлен «прекрасна и мудра … любезна и благородна». Его слова восхваляют аристократку, но мало говорят о человеке[22]. Нет сомнений, что юная Катерина знала о богатстве Мадлен, о ее огромных холмистых владениях в Оверне. Скорее всего, она видела какой-то портрет своей матери. Что же касается настоящей Мадлен, какой она была в обыденной жизни, то мы не знаем, как она выглядела. Иногда говорят, что на одной картине, которая сейчас выставлена в галерее дворца Уффици, изображена именно Мадлен. Из-под «французского капора» смотрит стройная изящная девушка с прямой спиной, в лифе темного бархата с пышными красными рукавами. У нее золотисто-каштановые волосы, круглые щеки и голубые глаза.

Став взрослой женщиной, Екатерина будет ценить свои французские корни. Она поместит портрет матери (ныне утерянный) в своей личной галерее в Суасоне; она будет заказывать знаменитому каллиграфу Жоффруа Тори книги, прослеживающие историю ее предков, графов де Овернь, и бережно хранить эти фолианты в своей библиотеке[23].

Вероятно, она слышала и рассказы о свадебном торжестве ее родителей во Флоренции, на котором ее бабушка Медичи водрузила портрет Льва X во главе стола. Она заказала для этого приема столько шелка, что у флорентийских торговцев иссякли все запасы[24], и пришлось посылать курьеров в Лукку и Венецию, чтобы добыть еще. Однако если рассказы и портреты дали Екатерине некоторое понятие о происхождении матери, то реальность ее французских родственников вскоре подтвердил приезд в Рим шотландско-французского принца-воина.

Его звали Джон Стюарт, герцог Олбани, и он был дядей Екатерины по материнской линии. Его отправил в Рим король Франциск. Герцог прибыл на виллу Строцци в 1525 году, когда Катерине было всего шесть лет.

Король Франциск не терял из виду сироту Медичи; все те годы его информировали о местоположении и здоровье девочки. При фламандце Адриане VI на папском престоле Медичи отчасти утратили политическое влияние в Европе, однако правление папы Адриана оказалось непродолжительным. После его кончины в сентябре 1523 года папский конклав избрал на престол Джулио де Медичи. Джулио принял имя Климента VII. Тогда как Адриан не обращал никакого внимания на существование Катерины, Климент испытывал к девочке закономерный интерес и даже стал называть себя ее дядей (хотя на самом деле приходился ей троюродным братом). Все это освежило упования короля Франциска на альянс с Медичи и подтолкнуло его снова надеяться на папу как союзника в бесконечном конфликте с Карлом V.

В 1525 году Итальянские войны принесли королю Франциску новые провалы.